Но человек, находившийся в центре внимания, не принадлежал ни к одному из свирепых горских племен. На почетном месте восседал Конан-киммериец. Более десяти лет назад распростился он с извилистыми тропами Химелийских хребтов, и оттого разнообразен и долог был его рассказ.
— Да, пожалуй, туранцы впредь будут меньше вам досаждать… — Наконец речь зашла о недавних похождениях, и в голубых глазах киммерийца заплясали веселые — Я зарубил Ездигерда на палубе его флагманского корабля. Клянусь, я стоял по щиколотку в туранской крови! Трон Ездигерда некому унаследовать, и можно ждать, что усобицы враждующих шахов вскорости развалят империю…
Седобородый вождь вздохнул:
— С тех пор, как ты со своими афгулами и Деви Жасмина с ее кшатриями разгромили туранцев в долине Фемеш, они к нам почти не совались. Не тревожат нас и всадники Вендии: с того самого дня мы по молчаливому уговору соблюдаем перемирие. Вообрази, мы ни разу не наскакивали даже на их заставы! Я почти тоскую по прежним дням битв, когда мы обрушивали камни на их остроконечные шлемы, когда в каждом ущелье закованных в железо латников подстерегали засады!..
Воспоминания заставили Конана улыбнуться. Потом его мысли вновь обратились ко дню сегодняшнему. Он знал, что до конца дней своих не позабудет гибкую черноволосую женщину с заплаканными глазами, стоявшую на дворцовой стене, и ветер рвал шелковую вуаль из ее руки, вскинутой в прощальном движении, а конь уносил его вдаль, к окутанным синей дымкой хребтам, громоздившимся на горизонте…
Тучный бородатый старейшина откашлялся, прочищая горло.
— Мы так поняли, Конан, что дело у тебя неотложное, — сказал он. — Но послушай совета: обойди стороной плоскогорье Талакму. Последнее время там творится нечто страшное… страшное! Говорят даже, будто снежные демоны наших легенд снова бродят в горах!
— Что же это за демоны, — хмыкнул Конан, — которым удалось вселить страх в мужественные сердца сынов Гулистана?
Старейшина наклонился вперед и ответил не без трепета в голосе:
— Дьяволы из черных бездн, порождения ночи, свившие гнезда на заснеженных перевалах Талакмы, вот что это такое. Мы находили там мертвые тела, изувеченные, смятые нечеловеческой силой… Но самое страшное — все они, даже только что убитые, проморожены насквозь! Люди говорят, замерзшие пальцы отламывались, подобно хрупким сосулькам…
— Спасибо за предупреждение, — невозмутимо поблагодарил Конан. — Но обходить Талакму — значит потерять добрых два месяца, а я, как ты верно заметил, в самом деле очень спешу. Я пойду напрямик, кратчайшим путем.
Тут вожди и старейшины заговорили разом, пытаясь его разубедить, но все понапрасну.






