Из-за лавины дезертирства изоляция Антония и Клеопатры дошла до того, что им не с кем было посылать корреспонденцию. Вначале пришлось использовать в качестве посланника учителя детей. Третье письмо вместе с изрядным запасом золота доверили пятнадцатилетнему Антиллу. Золото Октавиан оставил себе, а мальчика отправил обратно. Не совсем понятно, в какой мере обе стороны были искренни: Дион предполагает, что Антоний и Клеопатра просто оттягивали время и готовились к реваншу. В любом случае предложения были ничуть не менее откровенными, чем ответы на них. Октавиан не мог всерьез рассчитывать, что Клеопатра убьет Антония. Ее брат ничего для себя не добился, убив уже поверженного Помпея. К тому же не было никаких гарантий, что диктатор выполнит обещание. Мог ли он помиловать женщину, которой сам объявил войну, да еще с такими театральными эффектами? Клеопатра не собиралась предавать Антония. Она всегда распознавала ловушки. Нет уж, пусть Октавиан сам избавляется от бывшего шурина.
С последним посланником от Клеопатры Октавиан отправил обратно талантливого переговорщика (так он пытался перехитрить египтянку). Тирс был хорош собой, убедительно говорил и более чем подходил для переговоров с женщиной, которая, по словам Плутарха, «была надменна, гордилась своей неземной красотой», и, как пишет Дион, «считала, что все человечество обязано ее любить». Историк называл Клеопатру маниакально тщеславной, настолько уверенной в собственной неотразимости, что она позволила Тирсу убедить себя, будто Октавиан, с которым она никогда не встречалась, увлечен ею. Царица, пожалуй, переоценивала свое влияние на молодых римских полководцев. Клеопатра провела много времени с этим утонченным интеллектуалом и напоследок осыпала его дорогими подарками. Они подолгу оставались наедине. Чувства Тирса остались для нас тайной, но в Антонии взыграла ревность. Он приказал схватить посла, высечь его и отправил обратно с письмом следующего содержания: человек Октавиана вел себя неподобающим образом. Если его хозяин не согласен с таким наказанием, ему не составит труда получить компенсацию. «Выпори одного из моих дезертиров, — посоветовал Антоний, — и мы квиты».
У Клеопатры тоже было полно дел, но самым главным она считала заботу о возлюбленном. Царица проявляла к незадачливому полководцу удивительную нежность и терпение. Свой тридцать восьмой день рождения она отметила скромно, «как подобало в ее плачевном положении», зато на праздник для Антония в январе не пожалела средств. Римлянин по-прежнему надеялся, что ему будет позволено тихо дожить свой век в стороне от борьбы за власть и политических баталий, но понимая, что его надежда иллюзорна.






