Прибыв на место вскоре после своих приближенных, он предпринял попытку вернуть Клеопатру к жизни. Послали за псилами, ливийскими заклинателями змей, которые, как считалось, обладали иммунитетом от всяческих ядов и могли, высосав отраву из раны и прочитав заклинания, вернуть мертвого к жизни. Как и следовало ожидать, чуда не случилось, и Клеопатра не воскресла. Ни Дион, ни Плутарх не были абсолютно уверены в том, что Клеопатра умерла от укуса змеи, которая, судя по всему, проползла в эту историю уже после ее смерти, а не была принесена в корзине со смоквами. Даже Страбон, прибывший в Египет вскоре после смерти царицы, не верил в версию с аспидом.
По ряду причин Клеопатра не могла воспользоваться аспидом, или египетской коброй; вряд ли бы женщина, известная своим благоразумием, могла доверить свою судьбу дикой твари. В ее распоряжении было много более быстрых и безболезненных способов распрощаться с жизнью. Конечно, смерть от знака египетской власти имела глубоко символический смысл. Ни одна кобра не может убить трех женщин подряд, а вообще аспиды известны своей медлительностью. Свирепо шипящая египетская кобра, достигающая двух метров в длину, не могла долго прятаться в корзине со смоквами. Да она бы в ней попросту не уместилась. Скорее всего, Клеопатра приняла один из своих ядов. Например, смесь цикуты и опия, которой отравили Сократа. Ганнибал выпил яд, когда его загнали в угол. Митридат пытался сделать то же самое. Дядя Клеопатры, правитель Кипра, знал, что делать, когда римляне пришли за ним в пятьдесят восьмом году. Если предположить, что Клеопатра умерла от того же яда, что и Хармион, и мертвой выглядела именно так, как описали историки, особых мучений она не испытала. Между тем укус кобры вызывает конвульсии. Токсин, которым воспользовалась Клеопатра, больше походил на какой-нибудь наркотик. «Впрочем, истины не знает никто», — заключает Плутарх, но его уже никто не слушает.
Человечество возвращается к этой истории вот уже две тысячи лет. Аспид Клеопатры — ключевой персонаж древней истории, легко запоминающийся символ, настоящий подарок для скульпторов и поэтов. С художественной точки зрения, змея была вполне к месту (как и оголенная грудь, о которой изначально не было сказано ни слова). История зажила своей собственной жизнью. В одах Горация встречается «острозубый змий». Ему вторят Вергилий, Проперций и Марциал. Змея или змеи появляются во всех ранних рассказах о смерти царицы. Октавиан собственноручно зацементировал легенду, во время своего триумфа пронеся по римским улицам изображение Клеопатры со змеей. В Египте свернувшаяся кобра была символом не только власти фараонов, но и культа Исиды. Женщина со змеей — емкий образ.






