Ты не думай только, что о делах незаконных, нет… На очень высоком уровне не дают противозаконных распоряжений.
— Признаюсь, я не очень тебя понимаю.
— Во время последней поездки в Америку отец получил предупреждение. На каком-то приеме к нему подошел человек и сказал, что подготовленная отцом политическая программа там очень не нравится. Отец говорил мне об этом, поскольку он взвешивал все возможные трудности, которые ему могли встретиться.
— Господи, что общего могут иметь террористы с американцами?
— Этого я не знаю, возможно, ничего. Но я должна об этом сказать кому-нибудь из высокопоставленных лиц. Нет, не полиции… Об этом я и хочу с тобой посоветоваться. Ехать ли мне в Рим?
Роберт нахмурился. Подумав, он ответил:
— Да. Тебе надо ехать. Нельзя ничего упускать. Попроси, чтобы тебе дали сопровождающего.
— Как раз этого я и не хочу. Я не намерена никому сообщать о поездке, а моих хозяев я попрошу держать это в тайне.
— Тебе одной ехать нельзя. Если ты не возражаешь, то я поеду с тобой. Надеюсь, мне удастся вырваться на два дня.
— Я не посмела тебе это предложить. Спасибо. В таком случае — поехали. Прямо сейчас. Ты знаешь расписание самолетов?
— Узнаю. В течение часа сообщу, будь готова к поездке.
Вечером, после того как самолет приземлился в Риме, они напрасно пытались пробраться к зданию, где размещалось руководство христианско-демократической партии. Разгоряченная толпа разлилась по улицам, плотно загораживая дорогу.
— Я дальше не поеду, — сказал таксист, — сейчас полностью перекроют все улицы.
Им пришлось стоять в толпе, двигаться вместе с ней среди криков и поднятых кулаков. Монику охватил ужас. Она судорожно сжимала руку Роберта, стараясь понять по лицам людей, что же вызвало их гнев.
— Ничего не понимаю, Роберт, ничего не понимаю, — шептала она.
Сквозь гул толпы пробивался стонущий вой полицейских сирен.
— Нечего нам тут делать, — пробормотал Роберт. — Нужно отсюда выбираться и искать ночлега. Завтра снова попытаемся, может, все успокоится.
Перепуганный хозяин какого-то второразрядного отеля долго разглядывал их студенческие удостоверения.
— Синьорина Пирелли? Вы, случайно, не родственница этого несчастного сенатора?
— Нет. Просто однофамильцы, — быстро ответил Роберт. — Ну так как? Мы получим номера?
— Номера? Так вы хотите два? У вас столько денег?
— Идем, — разозлившись, сказал Роберт, забирая документы у владельца.
— Минутку, не нервничайте, пожалуйста. Я сам боюсь, вы же видите, что происходит в городе. Прошу, вот ваши ключи. По пять тысяч лир за ночь.
Когда они поднимались по лестнице, хозяин отеля покачал головой. Похоже, зря он дал им номера. Раз их привела сюда не постель, то черт знает, кто они такие.
В Риме беспорядки затихли в три часа утра.






