— На все мои опасения ответ этого господина был один: «Нужно доверять органам охраны общественного порядка. Мы не можем вмешиваться, так сказать, в технологию действий полиции. Это они, а не мы — специалисты в этом деле. Политика, синьорина Пирелли, — это искусство переговоров и компромисса. В наших условиях ее продолжением не может стать война». Потом этот человек, который руководит партией, сказал, что его призывают неотложные дела, поэтому все остальные вопросы я могу решить с его секретарем. И конечно, они готовы оказать мне помощь в любой форме. Помощь, понимаешь? Ведь мне нужна их помощь только для того, чтобы спасти отца, и они прекрасно об этом знают. А спасти его могут только непосредственные контакты с похитителями и переговоры. Именно это я и хотела объяснить сидящим там людям.
Она замолкла. Роберт не может избавиться от мысли, что нечто страшное и зловещее скрывается за трагедией сенатора. Политики не хотят контакта с террористами. Может, действительно, это для них рискованно? Но ведь существуют еще и другие методы.
— Я подумал, что стоит, к примеру, покрутиться на нашем факультете. Мне кажется, что среди студентов есть… Не хочу ничего предрекать, скажем так, сочувствующие «Огненным бригадам». Может, стоит поговорить?
Моника взглянула на него с надеждой.
— Ты считаешь, что это возможно?
— Думаю, что да. Нужно всем говорить, что мы ищем с ними контакта. Ты должна вернуться в университет.
— С удовольствием. Но боюсь, что мне не разрешит полиция. Естественно, заботясь обо мне.
— В таком случае я сам займусь поисками. Хотя, согласно введенным сегодня указам, попытка такого контакта для них вдвойне опасна. Усиливаются наказания, вводятся военно-полевые суды, появляется возможность арестовывать без санкции прокурора, все делается для того, чтобы затруднить жизнь тем, кто пытался действовать против существующего строя. Если сегодняшний день пройдет спокойно, если демонстрации не возобновятся и не будет покушений, есть шанс восстановить спокойствие.
— Сегодня, может быть, спокойно, но завтра, послезавтра? Ведь люди почувствовали себя обманутыми, опубликованный протокол просто страшный, а отец принимал во всем этом участие. Я знаю, что он честный человек, но ведь он не мог не знать, понимаешь — не мог. Значит, он тоже виноват. И такие политики пытаются что-то объяснить людям? Они струсили и ссорятся между собой, взваливая вину то на одного, то на другого. Сколько раз я была свидетелем подобных ссор в нашем доме! Однако тогда речь шла о мелочах, а теперь…
— Конец? Что ты имеешь в виду?
— Конец государства, которое существовало. Но неужели это также будет приговором отцу? Ох, Роберт…
— Не думай так. Нельзя опускать руки, не все еще потеряно. Ты не должна терять надежды.






