ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Продолжение романа В. Бирюка "Зверь лютый". Наш попаданец подрос. Только вот с прогрессорством снова не очень. Ну, если разве в сексе. Нет, на этот раз не его, а он. Подрос же. Просто помните, что... Книга 2 Буратино Бурати́но (итал. burattino — деревянная кукла) — главный герой сказки А. Н. Толстого «Золотой ключик, или Приключения Буратино» (1936). Часть 5 Две беды: дураки и дуры... Глава 23 Дорога. В России - название место по которому собираются проехать. Сколько мне пришлось помотаться по разным дорогам... В той еще - моей России. Даже смерть свою я там нашёл. У поворота на Кащенку. И здесь... Дорога - это что-то "откуда-то" - "куда-то". В моем конкретно случае: от смерти к смерти. Позади остался город, где есть четверо очень серьёзных людей, которые очень хотят моей смерти. По разным поводам, но, в основном, медленной и мучительной. Включая моего единственного господина, мою единственную любовь. Впереди маячило неизвестное болото, в котором меня упокоят. Моя верная служанка. Первая, кто назвала меня "господин". Стоило ли столько терпеть, мучится, переживать и страдать... "И этот сошёл где-то под Таганрогом Среди бесконечных степей". Я трясся на задке телеги, на востоке все выше поднималось солнце. Я устал, очень устал от всего этого. От этого мира, от этих... предков. От боли, от страха, от непонимания... От всего, что зовётся "Святая Русь". Впереди была скорая смерть. Оставалось только её дождаться. Несколько дней и все это кончится. Лишь бы не очень больно. Говорят же: "Люди просят у бога лёгкой жизни, а надо просить лёгкой смерти". И еще говорят: "Когда человек планирует - бог смеётся". В то утро господь хохотал. Над всеми в этой местности. * * * В нескольких сотнях вёрст к востоку в степи стояла юрта, в юрте сидел человек и думал. За всех нас. В первой же фразе сразу две ошибки. Никогда не называй половецкого хана - "человек". В становище много разных людей.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Яков только головой мотнул:

-- Делай.

Делал местный кузнец плохо и долго, чуть не пропорол мне шею, дважды разжимал концы запорного кольца, и дважды они срывались. Меня снова начало трясти. От воспоминаний как этот ошейник одевали, как за него хватались... разные. Как убили кузнеца, который эту штуку делал. Пошёл бред какой-то: может Степанида какое заклятие наложила, что ошейник этот нельзя снять или снять только вместе с головой. Потом сообразил: размер только на детскую шею. Так что возможность снять должна быть предусмотрена. Пока я за закрытыми глазами все это продумывал, цепка щёлкнула и снялась. Я чуть не умер. От счастья? Нет, просто от волнения. Слишком много у меня связано с этим... с этой деталью любого моего костюма. Цепочку я забрал себе на память и пошёл в свои покои. С недоумением испытывая хорошо забытые ощущения голой шеи. Так-то у меня цепочка либо сама шею прикрывала, либо я её еще тряпкой заматывал. А теперь вот... ветерок дует.

Но дойти мне сразу не удалось. За углом терема наткнулся на Ольбега.

-- Ты... тебя Иваном зовут?

-- Точно. А тебя - Ольбег.

-- Ты теперь мой вуй будешь?

"Вуй"? Это что? Вой? В смысле - "воин" или в смысле - "плач"? Ёшкин кот, чуть в сторону от обиходного словарного... или чуть меняется произношение. А у ребёнков вообще свой собственный язык бывает. Правда, у очень маленьких. Стоп. Был у меня знакомый и звали его "вуйко з полоныны". Дядька с пастбища.

Дядя. Брат матери. А брат отца называются... А зовут его... склероз. Рано еще его звать. Склероза. Потому что брата отца зовут "стрый". Во как. А "дядька" - это вообще тётка. В смысле - нянька. Не родственник, а нянька мужского пола. Как же у этих предков все... И они же во всем этом еще и живут.

-- Выходит так. Ты не бойся, я тебя в обиду не дам.

Ух как взвился. Аж на носочки привстал.

-- Я не трус! Я ничего не боюсь! Я даже ночью в лес сам...

-- А чего ж тогда деду кричал "боюсь, боюсь"?

-- Я... я это... крови... горло резать...

Из последующих сбивчивого рассказа вырисовалась такая картинка. У Ольбега был любимый барашек. Он его сам выходил и выкормил, после того как овца-родительница во время окота умерла. Овчары считали что ягнёнок не выживет - слабенький. Но Ольбег сумел выходить. Сидел над ягнёнком день и ночь. С пальца кормил молоком, разговаривал постоянно. В свою одежду заворачивал когда холода были. В доме под кроватью прятал. Барашек получился не только хорошенький, но и умненький. Бегал за Ольбегом как собачка. Всякие команды понимал. Поноску приносил.

Вообщем-то, я не зоолог. Но по своему опыты знаю, что когда животное растёт в плотном контакте с человеком, когда с ним постоянно общаются - получается весьма продвинутая особь. Да вон хоть на домашних кошек посмотреть. В нормальном состоянии хоть дикие животные или одичавшие, хоть одомашненные, но дворовые - молчат.