Из-за задержки в созревании. И умный. Из-за постоянного общения с человеками. Городок там - тысяч сто. Человек. А кошек... несчитано-немерено. И никто ему и сказать ничего не может. В смысле - мявкнуть. Поскольку "а в морду" в исполнении мощной лапки с выпущенными когтями... очень убеждает соперников.
Так что про барашкины ум и преданность я поверил. С баранами в прямом смысле этого слова дел прежде не имел - мне двуногих баранов по жизни - выше головы. А вот про парнокопытных - интересно. Ребёнок почувствовал мое доброжелательное внимание и начал делится аж взахлёб. На фоне взаимной радости от общения и взаимопонимания ребенка и ягнёнка возникли, однако, кое-какие проблемы. Интеллектуально развитое существо напрочь не воспринимало ни более старших со-отарников, ни, что для домашней овцы уж и совсем недопустимо, овчаров. Пастухи регулярно жаловались управителю - Доману. Тот владетелю - Акиму. Все знали, что Аким внука любит и во многом ему потакает. Но...
А вчера, после нашего появления в усадьбе, Аким велел накрыть праздничный стол. И барашка - приготовить. С Ольбегом случилась истерика. Дед поступил по-строевому. Мальчишку заставили приманить любимого барашка под нож мясника. Да еще принять участие в перерезании любимому животному горла. Хорошо хоть обошлось без непосредственного участия будущего воина в свежевании товарища по интеллектуальным играм. А вот испить горячей крови недавно почёсываемого и любовно расчёсываемого - заставили. Для общего укрепления детского организма.
Потом дорогой и любимый папенька озверел и стал избивать дорогую и любимую маменьку. А когда любимый сын всунулся, то полетел в угол, где чуть не убился. Причём папенька страшно ругался грязными словами. И на сына, и на маменьку, и собирался их обоих зарезать. Как того барашка. Сегодня утром обнаружилось что маменька жива, но вот-вот умрёт, а папеньку уже зарезали. А теперь Ольбегу надо идти и зарезать одного взрослого мужа. Перерезать ему горло, как своему барашку. А дальше, наверное, его нужно будет освежевать, как вчера мужики на бойне делали, и выпить его еще горячей крови. А он - не вампир, чтобы кровь человеческую... Но и барашек был почти как человек. А как бекал и мекал, когда Ольбег с ним разговаривал, а сколько всякого умел. А как копытце подавал когда здоровался. А раз они там на лугу на гадюку наскочили. Так барашек её первый увидал и Ольбега и остальных мальчишек не пускал. И вообще... А теперь... Страшно...
Наш разговор перешёл на какое-то крыльцо с тыльной стороны терема, Ольбег плакал у меня на плече, периодически хватая за рубаху и спрашивая, заглядывая в лицо: "Ты мне веришь? Ты мне точно веришь? Я не вру. Правда-правда."
Аким прав, воспитывая из внука убийцу. Не убийцы - не выживают. Предками ни чьими не становятся.






