— Вы считаете, что я дикарь?
— Да! — выкрикнула она и отвернулась, чтобы он не видел ее слез. — Самый худший вид — дикарь, умеющий притворяться цивилизованным человеком!
Луис сделал всего один шаг и оказался рядом с ней.
— Вы именно так обо мне думаете? — спросил он, недоверчиво глядя ей в глаза.
— А как еще?! — взорвалась Линетт, и слова хлынули потоком. — С тех пор как мы познакомились, вы обращаетесь со мной как пират с добычей, потому что я по какой-то необъяснимой причине раздразнила ваше воображение! Вы ожидали от меня покорности, ожидали, что я паду перед вами ниц и полностью покорюсь вашим желаниям, как будто у меня нет собственной воли! Я должна была продемонстрировать готовность к повиновению — то, чего вы требуете от каждой женщины, удостоенной сомнительной чести стать вашим «товарищем по детским играм»! Когда я отказалась, вы заманили меня в сеть отвратительной лжи. Вот причина, по которой я хотела сбежать от вас! Я не могу больше выносить обмана и видеть вас не желаю!
— Вас беспокоит то, что мы обманули мою семью? — задумчиво спросил маркиз. — Вам это не нравится? И все же, — он вновь пошел в атаку, — вы отстаиваете право жить своей жизнью, невзирая на то что кому-то это может причинить боль. Вы восстаете против морали и презираете подчинение. Тогда почему же вы не поговорили об этом с моей бабушкой? Она была бы очень обижена, но какое значение это имело бы для вас?
— Я никогда бы… — Линетт осеклась.
— Нет, — насмешливо произнес маркиз. — Вы никогда бы… Потому что вы притворщица! Вы все время притворялись! Однажды вы бросили это обвинение мне. Но вы сами не больше верите во вседозволенность, чем моя бабушка. И вы были не столько возмущены, оказавшись на атолле вместе со мной, сколько напуганы. Вы притворялись, что испытываете неприязнь ко мне, потому что боялись, да, боялись того, что я могу сделать с вами, пока мы наедине, так?
— Да, все верно! — выпалила Линетт и топнула ногой. — И я не стыжусь! Вы, Мерли, Винс и все остальные можете смеяться и называть меня старомодной, если хотите! Ну же! — Голос девушки задрожал от невыплаканных слез. — Давай смейся!
Но маркиз не засмеялся. Он нахмурился и взял ее трясущиеся руки в свои.
Это прикосновение было ошибкой. В тесном пространстве каюты атмосфера накалилась от напряжения, и его прикосновение оказалось искрой, которая разожгла огонь страсти, ярко вспыхнувший между ними.
— Линетт! — хрипло пробормотал Луис, его ладони легли на хрупкую талию девушки.
Он целовал ее пылко, вновь и вновь, неистово и безжалостно, пока она сама, забывшись против воли в этом шторме страсти, не начала отдавать ему поцелуй за поцелуем, отбросив осторожность и недоверчивость, с которой отвергала все его ласки в прошлом.






