Но получилось так, что я сам испугался… В первый раз в жизни я влюбился, но, как ни пытался дотянуться до тебя, ты ускользала… Я был доведен до отчаяния. Впервые со мной такое случилось, а мужчина в муках первой любви не может ни мыслить ясно, ни действовать мудро. Я упрямо приставал к тебе, отказываясь понимать, что ты не разделяешь моих чувств, пока, наконец, ты не оттолкнула меня окончательно. — Он пожал плечами и с горечью признался: — Временами я думал, что ты смягчилась ко мне, но твое непостоянство и ложные надежды меня смущали. Вот почему сейчас я хочу знать… — Синие глаза пристально смотрели на нее. — Я хочу знать, есть ли шанс, что когда-нибудь ты сможешь ответить на мою любовь? Я не в силах больше выносить неизвестность, проживать один день с надеждой, другой — разбивая мечты вдребезги. Пожалуйста, Линетт, во имя любви, скажи мне это сейчас!
А Линетт все гадала, действительно ли она слышит его восхитительный голос, его признание, его мольбу или это лишь плод ее воображения? Луис, Le Pirat, сам молит о любви! Если бы счастье было осязаемым, в этот момент оно бы хлынуло через край, но такой хрупкой казалась ее власть над этим мужчиной, что она заговорила шепотом на случай, если это все-таки мираж, который может исчезнуть от громко сказанных слов:
— Я люблю тебя, Луис. Очень, очень, очень люблю.
Голос ее был едва слышен, но маркиз вздрогнул так, будто она прокричала свое признание, оглушив его. Он неуверенно вгляделся ее лицо, ища подтверждения словам, а когда она улыбнулась, издал тяжелый вздох — по всем потерянным впустую мгновениям — и заключил девушку в объятия. Она прижалась теснее и обняла его за плечи, наслаждаясь своим правом сделать это.
— Любишь достаточно сильно, чтобы выйти за меня замуж? — уточнил он.
У нее перехватило дыхание.
— Ты хочешь жениться? Но ты всегда говорил…
— Тогда я был дураком! Упрямым дураком, которого приводила в бешенство одна лишь мысль о свадебных кольцах. Теперь я знаю: если ты не станешь моей женой, моя жизнь потеряет всякий смысл и будет лишена счастья. Позволь мне услышать, что ты выйдешь за меня, Линетт, любимая моя!
Он отчаянно сжал ее в объятиях, и она прошептала:
— О, с удовольствием, Луис, любимый!
Он ликующе засмеялся и поцеловал ее. Это был поцелуй вечной преданности, знак того, что теперь и она, Линетт, присоединилась к группе счастливых женщин, которые познали любовь властных, неистовых и верных мужчин из рода Эстевас.
Постепенно его поцелуи становились все более убедительными. Он шептал ласковые слова в короткие промежутки, когда их губы размыкались, чтобы в следующее мгновение слиться вновь.






