Я смотрела на него… он казался мне чужим человеком.
Ночью он, словно чувствуя что-то, не отпускал меня, целовал, прижимал к себе нежно и властно. Но я словно каменная стала, мне казалось, что его поцелуи ранят меня. Я говорила ему, что люблю, но сердце мое молчало.
Утром он ушел на работу. Я осталась одна. Долго ходила по притихшему огромному дому. Вошла в его кабинет. На столе стояла фотография в золотой рамке – он и его жена. Я долго смотрела на эту фотографию. Меня неприятно удивило то, что он, зная, что я буду жить в этом доме, не убрал ее. Я подумала, что очень мало знаю о нем, что я наделила его теми качествами, какие хотела в нем видеть. А по сути, я не знала о нем ничего. Не притворялся ли он все это время? Я всматривалась в фотографию, и вдруг почувствовала ревность – сильную, жалящую… Я не могла видеть, как он обнимает эту женщину. Я схватила фотографию и решила убрать ее с глаз долой, спрятать в стол. Дернула верхний ящик - закрыто. Я дернула еще раз. Какое-то неприятное чувство прокралось в сердце. Мне казалось, что он словно что-то прячет от меня, словно хочет обмануть, предать еще раз с того дня, когда он вместе с теми, кого уже наказала Алена, изломал нашу жизнь. Я должна, должна открыть этот ящик. Сильное раздражение, злость, неистовая ярость охватила меня. В каком-то исступлении я стала дергать ящик. Он не подавался. Где же может быть ключ? Я стала метаться по кабинету, переворачивая все, все круша на своем пути. Где, где ключ?
Ключ был в кармане его домашнего халата, я прижала мягкую ткань к лицу, вдохнула его запах, стиснула зубы. Я не хотела, не хотела любить этого человека. Я справлюсь с этим чувством, чего бы это мне не стоило.
Я открыла ящик стола, руки дрожали. Под маленькой пожелтевшей карточкой чернел матово Аленин маленький пистолет. Я взглянула на снимок, и у меня потемнело в глазах: папа, обнимая маленькую Алену, улыбался, щуря добрые родные глаза.
Он приехал раньше, чем я предполагала. Я стояла на заднем дворе с мольбертом. Вид отсюда открывался замечательный: рощица, река, посветлевшее небо, сиреневатое, пронизанное насквозь золотистыми солнечными лучами. Стояла прекрасная погода. Я усердно делала вид, что занята пейзажем.
Он вышел из машины, в руках букет белых лилий - моих любимых. Надо же, какой внимательный, запомнил. Он положил цветы на крыльцо, начал выгружать из машины какие-то коробки. В мою сторону и не взглянул ни разу. Вошел в дом.
Я подошла к крыльцу, открыла верхнюю коробку, увидела свои рисунки. Значит, теперь он все знает. Почему-то я не почувствовала ни страха, ни беспокойства. Какое-то безразличие охватило меня.
Наверное, Алена была права, когда говорила, что он только притворяется хорошим. Втайне от меня ходил ко мне на квартиру, рылся в моих вещах. Теперь он все знает.






