Они едва не зажгли все вокруг своей страстью. — Она ткнула в Люка указательным пальцем и добавила: — И не смей со мной спорить, когда сам видишь, что я права.
— Хорошо, — согласился Люк, — я допускаю, что их влечет друг к другу, но это вовсе не означает, что Трэвис изменился. Ты же знаешь, что он не может отдать сердце одной женщине.
— Но что, если он все же изменился? — спросила Джаника. — В их поцелуе было чувство. — Она обняла себя руками и немного поежилась. — Что-то такое, чего нельзя отрицать.
— Ты забиваешь себе голову романтическими бреднями, — не желая соглашаться с ней, произнес Люк.
Джаника подняла глаза к луне и попыталась еще раз представить этот поцелуй, чтобы лучше понять, что ее так взволновало. Она щелкнула пальцами и сказала:
— Я засекла, что это было.
Люк не выглядел слишком впечатленным.
— Давай, вперед, я слушаю.
Ее глаза ярко блестели, когда она выпалила Люку свое открытие:
— Не Лили преследовала Трэвиса, а он ее.
Люк вздрогнул.
— Ты уверена? Ведь именно Лили всегда вздыхала по Трэвису.
— Знаю, — раздраженно отозвалась Джаника, не желая, чтобы ей лишний раз сообщали очевидное.
— Но как же все могло так сильно измениться всего за неделю?
Джаника покачала головой и снова взглянула на луну.
— Этого я не знаю, — тихо произнесла она.
Оглядываясь на стол и торт, украшавший его, она встала.
— Думаю, нам лучше отправиться в отель и выяснить все на месте, потому что наш влюбленный сбежал.
«Пусть он пойдет к черту с таким обращением, а его поцелуй лучше всего поскорее забыть», — лихорадочно думала Лили. Она бежала босиком по булыжной мостовой. Ее туфли были зажаты в руках. Она уже почти убедила себя в том, что все придумала, что любовь Трэвиса — это нечто эфемерное и неосязаемое. Она уже почти убедила себя в том, что эта неделя останется в ее памяти как сладкий сон, но его поцелуй разрушил ее уверенность, как ту самую вазу во время церемонии. Он оставил ее один на один с ее сомнениями и памятью того волшебного поцелуя.
Он снова проник ей в душу. Даже если бы она хотела бороться с искушением, ее сил на это не хватило бы. Ничьих сил не хватило бы. Его воля могла побороть любое препятствие.
Он шептал ей тогда: «Ты моя, моя». Она помнила его дыхание на своих губах.
Ей так хотелось слышать эти слова снова и снова. Но теперь, когда Трэвис произнес их, она понимала, что лучше бы ей остались фантазии.
Трэвис всегда будет всего лишь Трэвисом. Ей хотелось ударить себя за то, что она так легко позабыла об этом. Хотя эти дни были подобны дождю из драгоценностей, они ничего не могли изменить.
У Лили болели ноги, но она боялась снова обуть туфли, потому что на каблуках не сможет бежать так быстро. Она вдруг вспомнила, что на площади остались ее собственные платье и туфли.






