ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Лили никогда не любила себя, даже отражение в зеркале огорчало ее: оно совершенно не походило на иллюстрации в модных журналах. Она была уверена, что никто и никогда ее не полюбит, что такие женщины,... Будь моей Бэлла Андре Глава 1 — Я? Моделью? Ты, наверное, смеешься? Нижняя губа Джаники Эллис предательски задрожала. — Прошу тебя, Лили. У Сони проблемы с желудком. А она была моей единственной моделью для демонстрации одежды больших размеров. На тебя вся надежда. Махнув в сторону ярких смелых платьев, висевших на плечиках, она добавила: — Это ведь не простой день. Сегодня мое первое большое шоу, и в зале сидят потенциальные покупатели. Тебе надо выйти и показать всего одно платье. Ради меня. При других обстоятельствах Лили Эллис сделала бы что угодно ради сестры. Но в данном случае «что угодно» подразумевало демонстрацию ее вовсе не модельных параметров (все-таки она носила шестнадцатый размер), да еще под ослепляющими лучами прожекторов, да еще она должна была пройти по подиуму на высоченных шпильках. Она живо представила, как по аудитории проносится шепот неодобрения: «Что эта корова делает на шоу?» Да она в обморок упадет от унижения! Она и так ощутила себя не в своей тарелке среди этой тусовки, состоящей в основном из дизайнеров и художников. Пройти два квартала от парковки к Москон-Центр, который находился в южном Сан-Франциско, Лили было достаточно, чтобы ощутить себя так, словно на груди у нее пришпилена вывеска «Со мной скучно». Она энергично замотала головой и невольно повысила голос, перекрывая гул за кулисами подиума, где оживленно болтали визажисты, модели и дизайнеры. — Я пришла посидеть среди публики и поаплодировать твоим невообразимым нарядам, а не для того, чтобы появиться в обтягивающем прозрачном платье, в котором я буду похожа на хромающего слона. Однако спустя несколько минут Лили всерьез озадачилась: «Чего это вдруг меня закалывают со всех сторо

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но сейчас ей больше всего хотелось оказаться в гостиничном номере и закрыть за всем миром двери. Ее интуиция подсказывала, что Трэвис неподалеку. Она побыстрее нырнула в узкую аллею и ускорила шаг.

Она не хотела видеть его сегодня. Она не могла бы заставить себя с ним говорить. Это было выше ее сил. Когда он просил у нее прощения еще в прошлый раз, разве он не поклялся больше не обижать ее?

Самое обидное было то, что она так хотела верить в искренность его чувств. Она доверилась ему сердцем и душой.

Хотя и знала, чем это чревато.

Хотя и знала, что, доверяя Трэвису, она выбирает прямой путь в страну разбитых сердец.

Трэвис пытался срезать путь, чтобы побыстрее вернуться в отель. Если он не попадет в номер раньше Лили, она закроется, и тогда он ни за что не сможет убедить ее в искренности своих чувств. Честно говоря, он еще не знал, что предложит ей в качестве объяснения, но понимал: молчать о событиях сегодняшнего вечера не представляется возможным. Так он лишь добьется того, что ситуация станет еще хуже.

Отель казался опустевшим, когда он ворвался в него, хлопнув тяжелой деревянной дверью. Он перескакивал через две ступеньки. Когда дрожащей рукой вставлял ключ в замочную скважину, был готов даже к тому, что замки в дверях поменялись. В комнатах было темно. Он не стал включать свет, а сразу помчался к балкону. Глядя вниз, на поля, освещенные лунным светом, он лихорадочно раздумывал, где может быть Лили. Что, если она расстроилась настолько, что села в машину к незнакомцу? Когда он представил, что какой-нибудь громадный итальянец овладевает его Лили, у него кровь похолодела в жилах. Трэвиса охватил страх. Если ей причинят боль сегодня вечером, то он будет винить себя всю жизнь.

Дверь за ним открылась, а потом со щелчком закрылась. Он услышал звук затрудненного дыхания и обернулся. У входа стояла, согнувшись пополам, Лили, которая не могла прийти в себя от быстрого бега. Ему хотелось броситься к ней, но тогда она может исчезнуть за дверью, закрыв его снаружи. Как же трудно было выдержать эти минуты ожидания.

Она повернулась и закрыла дверь на задвижку. Он больше не мог вынести этого напряжения, поэтому тихо сказал:

— Лили.

Он не хотел напугать ее, поэтому вложил в свое обращение нотки мольбы, но она все равно отпрыгнула от двери, громко вскрикнув от неожиданности.

— Ты, — заикаясь, произнесла она, когда к ней вернулась способность говорить, — напугал меня.

— Я не хотел, Лили, — сказал он, осторожно направляясь в ее сторону.

Если бы только он мог удержать ее в своих объятиях.

— Прошу тебя, уходи, — сказала она.

— Лили. Позволь мне все объяснить.

Ее глаза ничего не выражали.

— Я не могу сейчас говорить с тобой. Я устала. Я хочу спать. Сама.