ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

ХІ век. Франция. Валлон, возвращаясь домой после тяжелого похода, ожидал чего угодно, но не этого! Жена изменила ему, и в порыве ярости рыцарь убил любовников. Теперь он изгнанник, обреченный скита... Соколиная охота Роберт Линдон Все персонажи и события в данном издании, кроме явным образом являющихся общественным достоянием, вымышлены, и любое совпадение с реальными людьми, живыми или умершими, совершенно случайно. Кого-то сморит голод, другой погибнет в шторме. Иной, пронзенный пикой, умрет на поле брани. А тот найдет погибель, в лесу свалившись с древа. А этому скитаться весь век свой на чужбине. На виселице кто-то свой путь земной закончит. Другой, напившись пьяным, мечом зарублен будет. Одним — почет и блага, другим — юдоль страданий. Сим — юности веселье, тем — рыцарская слава. Стреляет этот метко, другой в игре удачлив. А тот гуляк досужих, кривляясь, забавляет. Кому-то гордый сокол, парящий в поднебесье, Неволе покорившись, на руку кротко сядет. (Из поэмы «Судьбы смертных», Эксетерская книга, Англия, X в.) АНГЛИЯ, 1072 I Утром того дня нормандский конный разъезд схватил молодого англичанина, добывающего корм скоту в лесу южнее реки Тайн. Допросив его, нормандцы решили, что перед ними повстанец, и повесили бедолагу на высоком холме в назидание всем жителям долины. Поеживаясь от холода, солдаты дождались, когда жертва перестанет биться в конвульсиях, и ускакали прочь. Они еще не скрылись из виду, как птицы-падальщики, кружась, устремились вниз и налетели на труп алчной стаей. Ближе к вечеру несколько изнуренных голодом крестьян прокрались на холм и отпугнули птиц. Перерезав веревку, они положили мертвеца на промерзшую землю. Ни глаз, ни языка, ни носа, ни гениталий у него уже не было, безгубый рот зиял немым криком. Люди молча, не глядя друг на друга, стояли вокруг трупа, держа в руках топоры для разделки туш. Наконец один из них шагнул вперед, взял руку мертве

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Через несколько секунд лавина, вздымаясь, достигла дна и противоположного склона, оставив в воздухе облако снежной пыли.

Когда в ушах перестало звенеть, первое, что услышал Валлон, были щелчки, напоминающие стукающиеся друг о друга голыши. Птица с черно-красным опереньем сидела на скале и, распушив хвост, хлопала крыльями. Валлон понял, что, если бы сицилиец не задержал его, сейчас он был бы погребен лавиной.

Уже дважды за последние сутки судьба отводила его от беды. И это было неспроста. Он вдруг ссутулился.

— Дай мне еще раз взглянуть на ту чергову штуковину.

Валлон так и сяк вертел компас, но перехитрить его не смог. Магия это или жульничество, но в каком бы направлении он ни пошел, в конце концов он найдет то, что ищет, или оно найдет его.

— Если я найму тебя в качестве слуги, тебе придется научиться держать язык за зубами.

Сицилиец накинул плащ на плечи Валлона.

— С радостью. Но, с вашего позволения, когда дорога пустынна, а ночь длинна, я буду развлекать вас рассказами о древности. Или же, поскольку вы военный человек, мы могли бы подискутировать о стратегии. Недавно я читал записки Полибия о войнах Ганнибала.

Валлон взглянул на него.

— И если вы вдруг заболеете, то Божьей милостью я верну вам здоровье. Вообще-то, я уже и так поставил диагноз вашему состоянию.

— Неужели?

— Печать меланхолии на лице, бессонница — это признаки сердечной раны. Ну, скажите, разве я не прав? Скажите, что ваша возлюбленная ушла к другому и вы намерены вернуть ее расположение ратным подвигом.

Валлон оскалился.

— А ты можешь сделать так, чтобы повешенный и четвертованный человек снова встал и побежал вприпрыжку?

Выражение лица сицилийца стало серьезным.

— Только Господь может творить чудеса.

— Тогда молись, чтобы нас не схватили во Франции.

Валлон развернул мула крутом, не зная точно, кто из них двоих более непоследователен. В драгоценном камне на его пальце отражалось ясное небо. Но мысль о том, что придется возвращаться по своим же следам, наполняла сердце тяжестью.

— Ты хотя бы представился.

Если бы у сицилийца был хвост, он бы им, наверное, радостно завилял.

— Милорд, мое имя — Геро.

III

Геро ощущал себя брошенным в черное безвременье. Они по-прежнему были в лесу, и он слышал в тишине еле различимый звук падающего сквозь голые ветки снега. Где-то вдали, сходя с ума от одиночества, лаяла собака. Что-то шевельнулось рядом, приковав его внимание.

— Это вы, сэр?

— Ну а кто еще?

— Почему мы остановились?

— Я чувствую запах дыма. Должно быть, мы недалеко от поселения.

Геро уже представил себе ночь, проведенную с нормандским разъездом, датскими пиратами, английскими каннибалами…

— Давайте отдохнем здесь до рассвета.

— К утру ты превратишься в кусок льда.

Навернувшиеся слезы щипали Геро глаза.

— Вы правы, сэр.