Через несколько секунд лавина, вздымаясь, достигла дна и противоположного склона, оставив в воздухе облако снежной пыли.
Когда в ушах перестало звенеть, первое, что услышал Валлон, были щелчки, напоминающие стукающиеся друг о друга голыши. Птица с черно-красным опереньем сидела на скале и, распушив хвост, хлопала крыльями. Валлон понял, что, если бы сицилиец не задержал его, сейчас он был бы погребен лавиной.
Уже дважды за последние сутки судьба отводила его от беды. И это было неспроста. Он вдруг ссутулился.
— Дай мне еще раз взглянуть на ту чергову штуковину.
Валлон так и сяк вертел компас, но перехитрить его не смог. Магия это или жульничество, но в каком бы направлении он ни пошел, в конце концов он найдет то, что ищет, или оно найдет его.
— Если я найму тебя в качестве слуги, тебе придется научиться держать язык за зубами.
Сицилиец накинул плащ на плечи Валлона.
— С радостью. Но, с вашего позволения, когда дорога пустынна, а ночь длинна, я буду развлекать вас рассказами о древности. Или же, поскольку вы военный человек, мы могли бы подискутировать о стратегии. Недавно я читал записки Полибия о войнах Ганнибала.
Валлон взглянул на него.
— И если вы вдруг заболеете, то Божьей милостью я верну вам здоровье. Вообще-то, я уже и так поставил диагноз вашему состоянию.
— Неужели?
— Печать меланхолии на лице, бессонница — это признаки сердечной раны. Ну, скажите, разве я не прав? Скажите, что ваша возлюбленная ушла к другому и вы намерены вернуть ее расположение ратным подвигом.
Валлон оскалился.
— А ты можешь сделать так, чтобы повешенный и четвертованный человек снова встал и побежал вприпрыжку?
Выражение лица сицилийца стало серьезным.
— Только Господь может творить чудеса.
— Тогда молись, чтобы нас не схватили во Франции.
Валлон развернул мула крутом, не зная точно, кто из них двоих более непоследователен. В драгоценном камне на его пальце отражалось ясное небо. Но мысль о том, что придется возвращаться по своим же следам, наполняла сердце тяжестью.
— Ты хотя бы представился.
Если бы у сицилийца был хвост, он бы им, наверное, радостно завилял.
— Милорд, мое имя — Геро.
III
Геро ощущал себя брошенным в черное безвременье. Они по-прежнему были в лесу, и он слышал в тишине еле различимый звук падающего сквозь голые ветки снега. Где-то вдали, сходя с ума от одиночества, лаяла собака. Что-то шевельнулось рядом, приковав его внимание.
— Это вы, сэр?
— Ну а кто еще?
— Почему мы остановились?
— Я чувствую запах дыма. Должно быть, мы недалеко от поселения.
Геро уже представил себе ночь, проведенную с нормандским разъездом, датскими пиратами, английскими каннибалами…
— Давайте отдохнем здесь до рассвета.
— К утру ты превратишься в кусок льда.
Навернувшиеся слезы щипали Геро глаза.
— Вы правы, сэр.






