ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

ХІ век. Франция. Валлон, возвращаясь домой после тяжелого похода, ожидал чего угодно, но не этого! Жена изменила ему, и в порыве ярости рыцарь убил любовников. Теперь он изгнанник, обреченный скита... Соколиная охота Роберт Линдон Все персонажи и события в данном издании, кроме явным образом являющихся общественным достоянием, вымышлены, и любое совпадение с реальными людьми, живыми или умершими, совершенно случайно. Кого-то сморит голод, другой погибнет в шторме. Иной, пронзенный пикой, умрет на поле брани. А тот найдет погибель, в лесу свалившись с древа. А этому скитаться весь век свой на чужбине. На виселице кто-то свой путь земной закончит. Другой, напившись пьяным, мечом зарублен будет. Одним — почет и блага, другим — юдоль страданий. Сим — юности веселье, тем — рыцарская слава. Стреляет этот метко, другой в игре удачлив. А тот гуляк досужих, кривляясь, забавляет. Кому-то гордый сокол, парящий в поднебесье, Неволе покорившись, на руку кротко сядет. (Из поэмы «Судьбы смертных», Эксетерская книга, Англия, X в.) АНГЛИЯ, 1072 I Утром того дня нормандский конный разъезд схватил молодого англичанина, добывающего корм скоту в лесу южнее реки Тайн. Допросив его, нормандцы решили, что перед ними повстанец, и повесили бедолагу на высоком холме в назидание всем жителям долины. Поеживаясь от холода, солдаты дождались, когда жертва перестанет биться в конвульсиях, и ускакали прочь. Они еще не скрылись из виду, как птицы-падальщики, кружась, устремились вниз и налетели на труп алчной стаей. Ближе к вечеру несколько изнуренных голодом крестьян прокрались на холм и отпугнули птиц. Перерезав веревку, они положили мертвеца на промерзшую землю. Ни глаз, ни языка, ни носа, ни гениталий у него уже не было, безгубый рот зиял немым криком. Люди молча, не глядя друг на друга, стояли вокруг трупа, держа в руках топоры для разделки туш. Наконец один из них шагнул вперед, взял руку мертве

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Глаза молодого человека заблестели от слез.

— Мой господин умирает.

Валлон перестал жевать.

— Это ведь не чума, правда?

— Нет, сэр. Я подозреваю, что это рак. Моему господину нездоровится с тех пор, как мы покинули Рим. А сегодня утром он почувствовал такую слабость, что не смог сесть на мула. Наши попутчики ушли далеко вперед. Мой господин настаивал, чтобы мы продолжили путь, но потом нас застала буря, а слуга сбежал.

Выплюнув кислое вино, Валлон подошел ближе. Не было сомнения в том, что до рассвета старец упокоится навеки. Какие события оставили свой след на этом лице? Смуглая кожа, туго обтягивающая широкие скулы, орлиный нос, один темный глаз наполовину прикрыт веком, на месте другого грубый шрам. А его одежда добавляла экзотичности облику: шелковый кафтан, застегнутый на продолговатые пуговицы слоновой кости, панталоны, заправленные в лайковые сапоги, накидка собольего меха, который, должно быть, стоит больше, чем кольцо, сверкающее на его костлявой руке.

Черный глаз остановился на Валлоне. Тонкие губы широко раскрылись.

— Ты пришел.

Валлону стало не по себе. Вероятно, старик вообразил, что к нему явился призрак смерти, чтобы забрать его в последний путь.

— Вы ошиблись. Я всего лишь путник, укрывающийся здесь от непогоды.

Умирающий смиренно принял его слова.

— Паломник, направляющийся в Иерусалим.

— Я иду в Константинополь наниматься в гвардию императора. Если буду проходить через Рим, поставлю свечу в соборе Святого Петра за упокой вашей души.

— Наемник, — произнес старик. — Хорошо, хорошо. — Он что-то пробормотал по-гречески, отчего юноша бросил на Валлона пристальный взгляд.

Тяжело дыша, старик нащупал что-то под накидкой, а затем вытащил мягкую кожаную папку. Сунув ее в руку своему спутнику и видя его нежелание принять ее, больной сжал пальцы юноши своими и назидательно заговорил. Прежде чем ответить, парень снова взглянул на Валлона. Было ли это обещание или клятва, неизвестно, но ответ, видимо, устроил старца. Его рука упала, а единственный глаз закрылся.

— Он умирает, — чуть слышно вымолвил парень.

Внезапно старик открыл глаз, остановив взгляд на Валлоне, и что-то еле слышно прошептал. Затем он устремил взор вверх, в дали, недоступные смертным, а когда Валлон вновь на него посмотрел, глаз незнакомца уже был закрыт.

Повисла тягостная тишина.

— Что он сказал?

— Не знаю, — всхлипывая, пробормотал парень. — Что-то о тайне рек.

Валлон перекрестился.

— Кем он был?

Юноша заговорил, шмыгая носом:

— Косьма из Византии по прозвищу Монофтальмос — «Одноглазый».

— Священник?

— Философ, географ и дипломат. Величайший исследователь нашего времени. Он плавал по Нилу к пирамиде в Гизе, исследовал храм в Петре, читал рукописи из Пергамской библиотеки

[4]

, подаренные Марком Антонием царице Клеопатре.