Но лишь намеком, белый халат, ничего более. Эта леди влюбленно смотрит, но чувство скрыто. Еле заметное обожание. А теперь угадайте заголовок! Ну, кто смелый? „Тот, кого ты уважаешь, курит чистые сигареты „Зефир“!..“ Каково? Мы не говорим, что он — врач, но цель достигается.
Люди озабочены своим здоровьем, разве не так? Слово „чистый“ должно проноситься как порыв свежего ветра — ЧИСТЫЙ! Мы должны слышать шум дождя, видеть колыхание зарослей ив, ощущать озоновый разряд — добавляем на рисунке деревья, сельский пейзаж, белые ЧИСТЫЕ облака… В мире все просто. Как и любая идея, она витала в воздухе. Поймать ее за хвост мог кто-нибудь из вас. Но получилось так, что это сделал ваш покорный слуга!»
Все выдохнули в унисон. Боссы «Зефира» были ошеломлены. Сомнений относительно того, КАКОЙ отныне быть рекламе их сигарет, — не осталось. Она должна быть ЧИСТОЙ! Не надо даже голосовать. Народ расцвел улыбками, эдакими «чистыми», другими словами, искренними, потому что пачки акций в их внутренних карманах снова стали излучать тепло. Все как один расщедрились тогда на такие редкие по нынешним временам улыбки.
Все, кроме одной девчонки в углу. Той самой, которую я невзлюбил с первого взгляда. Я и понятия не имел, кто она такая. Нет, она тоже улыбалась, но в ее улыбке заключался совершенно другой смысл — она подействовала на меня, как ведро ледяной воды, выплеснутой прямо в лицо.
Пришлось рассмотреть сюрприз повнимательней. И как только в моей голове шевельнулось: «А это еще ЧТО?» — она отвела глаза.
Официант принес напитки. Отмечать было что; успех своей речи я предусмотрительно увязал с последующим празднованием этого события. Вскоре появился второй служака — с подносом, заставленным крохотными блюдцами для гурманов. О Боже, как они набросились на закуску! И начали поглощать не только спиртное, но и эти мини-бутерброды, и не только потому, что любой клиент не прочь отведать что-нибудь бесплатно, а главным образом потому, что с них было снято БРЕМЯ. Мешки с песком были скинуты вниз, и громадный надувной шар — ОПТИМИЗМ — устремился вверх. Поддерживая всеобщий энтузиазм, я заторопил их в ресторан на торжественный обед, и вот там я во второй раз обратил внимание на Гвен.
Меню определил я самолично, и оно отвечало событию. В конце концов, мистер Финнеган сказал: «Любой ценой!» — а мистер Финнеган был босс. Ребята оккупировали столы и начали усердно лить за воротник в таких количествах, будто завтра наступала эпоха всеобщей трезвости. Под конец застолья президент «Зефира» встал и в тишине, которая мгновенно наступила, лишь только он открыл рот, обратился ко мне:
— Эдди, ты — бесподобен. Суешь секс во все щели!
Намек был встречен улыбкой.
— Ты — грек? — спросил он.
— Да, — ответил я.






