ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

«Сделка», как и «Америка, Америка», относится к числу самых известных произведений американского писателя и кинорежиссера Элиа Казана. Сразу же после выхода в свет в 1967 г. роман стал бестселлером.«С... Сделка Элиа Казан «Америка, Америка, прекрасная страна…» Широким кругам этот человек известен как крупный американский режиссер, хотя он по праву может считаться и выдающимся прозаиком современности. За свою долгую жизнь — в сентябре этого года ему исполнится 90 лет — Элиа Казан был и актером, и режиссером театра и кино, и писателем. И во всех сферах искусства его вклад в культуру оказался значительным. Элиа Казан (Казанжоглу) родился в 1909 году в Стамбуле. В 1913-м его семья (анатолийские греки) эмигрировала в Америку и осела в пригороде Нью-Йорка, Нью-Рошелле. В 1930-м Казан закончил Уильямс-колледж и стал обучаться режиссуре в Йельском университете. Уже в 1932 году он влился в труппу «левого» Груп-театра, где работал актером и помощником постановщика. Спустя несколько лет он поставил свою первую пьесу, а позже стал совмещать режиссуру в театре с режиссурой в кино. «Группа», как называли ее тогда, возглавляемая Гарольдом Клэрманом, Шерил Кроуфорд и Ли Страсбергом, была «левым» фокусом элиты театрального Нью-Йорка во времена Великой депрессии. «Могучая кучка» второй столицы привлекала молодых и талантливых актеров, режиссеров, драматургов. Тогда же, летом 1934 года, Казан вступил в ряды коммунистической партии США, но уже спустя полтора года, весной 1936-го, со скандалом покинул ряды «борцов» за счастье человечества. Он громко озвучил для всех желающих свое негодующее неприятие методов партийного контроля и руководства со стороны коммунистических вожаков, которые не только влезали со своими рекомендациями в святая святых для каждого американца — частную жизнь человека, но и жестко вмешивались во все текущие процессы в труппе. В довоенные годы различия в идеологии не

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

С ним ты обретаешь вес. Я даже понимаю, где и в чем он тебе нужен!»

— Эдди, Эдди, по-моему, он перепуган до смерти. И ему не оправиться.

— Да уж. Львицу в тебе он не рассмотрел. К этому надо привыкнуть.

— Боже, нам, наверно, суждено быть друг с другом. Наверно, и на свете никого нет, кто меня может вынести, а тебя, это точно, может вынести только одна женщина — я! О, Иисус, Иисус!

Она уснула. Как раньше, положив мне голову на плечо. Какой же я счастливчик, подумал я, обладаю такой девчонкой!

Я поблагодарил ее за все в своем сердце. Теперь, если я хочу ее, я должен хоть как-то показать это. Я должен добиваться ее, даже доказывать свою любовь. Потому что, проснувшись завтра или послезавтра, или через неделю, она увидит, что наша неразрывность опять под угрозой, что опять подступила беда, что она всегда таится в глубине нас.

И точно так же, как я не раз говорил, что есть предел, до которого я могу терпеть людей, есть предел и у Гвен, до которого она терпит меня. Возможно, с Кейтом ей светило бы счастье или с кем-нибудь таким же, как он. С тем, кто отчаянно желает ее хотя бы по одной причине: чтобы она помогла избавиться от надувных шаров притворной респектабельности, вздымающих нас в преисподнюю лжи. Может, это и есть то, что она способна сделать для мужчины, и для меня она это уже сделала.

По опыту прошлого, для меня существовал единственный способ удержаться в жизни на плаву: отпустить все рули и посмотреть, что получится. Наверно, связи между людьми должны время от времени претерпевать изменения. Как кожа, которую надо менять, потому что то, растущее внутри, может быть и больше, и другого содержания. И если мы хотим сохранить отношения прежними, то стоит периодически их рвать и потом смотреть, восстановятся ли они, и если не восстановятся, то, может, так и надо…

Я пошел к Анди. Со щеки все еще не сошел след моей руки. Сидя у спящего малыша, я понял, что не хочу уезжать от него.

— Я ненадолго уеду, — сказал я Гвен после завтрака.

— Не стоит.

— Приеду на место и дам тебе знать, где я. Потом замолкну на время. Захочешь — позвонишь. Ты знаешь мое к тебе отношение. Я люблю тебя, но мы обсуждали это слово: это ведь еще не все, не так ли? Я постараюсь делать то, что мне по душе, а ты, и я знаю это, будешь делать то, что тебе по душе. Только так мы имеем возможность выяснить — что между нами, кто есть кто и кто с кем.

Мне надо было спуститься в бар; деньги, скопленные мной, лежали в конверте за отодвигавшейся плиткой на стене. Гвен и Анди пошли за мной.

Перед входом в бар стояла толпа.

В центре круга на спине лежал Хауи. Он был мертв, глаза его были открыты и смотрели вверх.

Мы подождали, пока не приехала санитарная машина и не забрала его.

Свои секреты Хауи унес в могилу.

— У меня нет сил начинать искать другого, — сказала Гвен по пути на автобусную станцию.