ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Дикие лебеди Дина Бромберг * * * — Лизонька, ты за старшую остаешься, ладно? Я кивнула. Мать сидела в коридоре, уже собранная, ждала «скорую» — ехать рожать. Она была немного бледнее обычного, но я не беспокоилась — нас у мамы уже четверо, сейчас пятого родим, совсем весело будет. Дело житейское. — Лиза, ты там бульончик вчерашний возьми, борщик свари или лапшичку, в пакете еще была. — Не волнуйся, мам. Я лапшу лучше сама порублю. — Поруби, умница моя, — мама погладила меня по щеке. — Дверь открой, звонят уже. Быстро приехали. — Вы ее в какой роддом повезете? — спросила я молодую черноглазую докторшу. — В одиннадцатую, — устало ответила та. Странно, раньше, помню, всегда в четвертый возили, а теперь в эту больницу новую. — А четвертый роддом?.. — я бежала за носилками, на ходу вываливаясь из тапочек. — На ремонте. — А когда приехать можно? — Звоните в течение дня, — крикнула врач снизу. Хлопнула входная дверь Все. Теперь только ждать. В школу не пойду — кстати, надо позвонить, сказать Нине Константиновне. Лапши наделать. Суп сварить. Братишек из детсада забрать, но это уже вечером. Дел было много, и я как-то и не очень-то успевала в роддом позвонить. Опомнилась только, когда отец пришел с работы обедать и спросил: — В каком она? — В одиннадцатой, — я налила в тарелку золотистого бульона с лапшой, кинула туда горсть соленого укропа и поставила перед отцом. — А чего не в тот, не в старый? — Говорят, на ремонте? — Ты не узнавала еще? — отец хлебнул бульона и смачно откусил черного хлеба. — Нет пока. — Чего-то волнуюсь я, Лиз. Давай позвоним, а? — просительно сказал отец и положил ложку на стол. — Давай, — я вдруг сама заволновалась и пошла в коридор к телефону. Набрала 0

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Где эта грань, между взрослым и ребенком? Почему одни до старости большие дети, а другие с рождения мыслят так, словно уже не одну сотню лет на этой земле отмотали?

Отец меня поразил неприятно тем, что через полгода после того, как все произошло, вдруг привел в дом какую-то свою знакомую. Сначала просто так, потом она стала приходить к нам все чаще, потом отец стал приходить домой вовремя, а то и сутками не появлялся. Я не возражала — что тут можно возразить. Но и спать перестала. Зубрить предметы школьные по ночам начала, думать, куда бы податься и что делать с малышней, которую надо забирать с собой. Но чтобы забрать с собой, деньги нужны, а у меня откуда деньги? Даже если и работать, много я не заработаю… в общем, замкнутый круг. Макс совершенно изменился после того, как мамы не стало. Серьезный сделался. Раньше его не загнать было ни за картошкой, ни за детьми в сад, а теперь сам говорил:

— Ну, пойду малых заберу. Мужичок такой… тринадцатилетний.

Однажды я услышала случайно, как он приговаривал, отмывая Юльку в ванной, кажется, от варенья:

— Мазурик ты мазурик, му-у да му-у. Как сумел так перепачкаться? Вот я тебя сейчас вымою, вот будешь ты у нас загляденье мальчик… да не вертись, Юлик, мне же неудобно!

— Макс, я не нарочно, — ныл Юлька, покорно подставляя вымазанную мордаху.

— Я просто банку взял, а она на меня полилась.

— Сама полилась, — ехидно гудел Макс в унисон с льющейся водой.

— Сама, — соглашался Юлька.

— То есть ты как сделал? Подошел, банку взял?

— Взял. А она полилась. — Прямо наклонилась и полилась?

— Ну, Максим, ну я больше не бу-у-ду-у!

Дни текли и текли своим чередом, незаметно подлетел апрель, за ним май, июнь, экзамены. Макс, умница моя, весь июнь ни на шаг к домашним делам меня не подпускал, готовить даже научился. А отец словно ничего не видел. Кажется, я сдала физику в тот день, пришла с облегчением домой — и остановилась, увидав восторженно-розовую рожу отца. Не лицо — именно рожу, по которой съездить хотелось.

— Женюсь я, ребятки, — глупо сияя, сообщил отец.

— Новая мамка у вас будет.

Ребятками в данном случае были мы с Юлькой — Вадика Макс увел в кино на детский дневной сеанс, а Юлька был оставлен дома. Я обалдело молчала. Слова не шли, потому что в голове не укладывалось. В шестнадцать лет девушки обычно уже неплохо соображают насчет сексуальных влечений и их возможных последствий. Я не была исключением. Я прекрасно знала, что происходит по ночам между родителями, тем более что результат был не просто налицо — этот живой результат в виде Юльки с сопливым носом сейчас изо всех сил вжимался в мои сложенные руки жарким затылочком и сопел, переваривая отцовское сообщение.