ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Дикие лебеди Дина Бромберг * * * — Лизонька, ты за старшую остаешься, ладно? Я кивнула. Мать сидела в коридоре, уже собранная, ждала «скорую» — ехать рожать. Она была немного бледнее обычного, но я не беспокоилась — нас у мамы уже четверо, сейчас пятого родим, совсем весело будет. Дело житейское. — Лиза, ты там бульончик вчерашний возьми, борщик свари или лапшичку, в пакете еще была. — Не волнуйся, мам. Я лапшу лучше сама порублю. — Поруби, умница моя, — мама погладила меня по щеке. — Дверь открой, звонят уже. Быстро приехали. — Вы ее в какой роддом повезете? — спросила я молодую черноглазую докторшу. — В одиннадцатую, — устало ответила та. Странно, раньше, помню, всегда в четвертый возили, а теперь в эту больницу новую. — А четвертый роддом?.. — я бежала за носилками, на ходу вываливаясь из тапочек. — На ремонте. — А когда приехать можно? — Звоните в течение дня, — крикнула врач снизу. Хлопнула входная дверь Все. Теперь только ждать. В школу не пойду — кстати, надо позвонить, сказать Нине Константиновне. Лапши наделать. Суп сварить. Братишек из детсада забрать, но это уже вечером. Дел было много, и я как-то и не очень-то успевала в роддом позвонить. Опомнилась только, когда отец пришел с работы обедать и спросил: — В каком она? — В одиннадцатой, — я налила в тарелку золотистого бульона с лапшой, кинула туда горсть соленого укропа и поставила перед отцом. — А чего не в тот, не в старый? — Говорят, на ремонте? — Ты не узнавала еще? — отец хлебнул бульона и смачно откусил черного хлеба. — Нет пока. — Чего-то волнуюсь я, Лиз. Давай позвоним, а? — просительно сказал отец и положил ложку на стол. — Давай, — я вдруг сама заволновалась и пошла в коридор к телефону. Набрала 0

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Потом начались гадости в мой адрес. Как ни банально, началось все с кухни. Сама она готовить не готовила. На кухню не заходила. Но с едой все время творилось что-то странное. То вдруг борщ оказывался пересоленным до того, что хоть в помойку выливай. То котлеты подгорают, хотя я только что убавляла ход. То каша убежит или сгорит в угольки. Ерунда, но обидно. Главное — есть невозможно. Отец на меня ни разу в жизни голоса не повышал. А тут кричал как ненормальный. А она тихо говорила ему:

— Ну что ты кричишь на ребенка? Она же только учится готовить.

— Да она наравне с матерью…

— Ей же всего шестнадцать лет, — и зыркала глазом в мою сторону.

Еще хуже было то, что она пыталась обсуждать со мной мою дальнейшую жизнь.

— Куда ты поступать собираешься, Лизочка? В этом году отдохнуть решила?

— Да, наверное. Надо работу искать, — вяло отвечала я.

— Хочешь, я тебе сама работу найду?

— Спасибо, не надо. Я уже почти нашла.

— И где же?

— В библиотеке, в соседнем доме.

— Может, что-нибудь поинтереснее? — она странно дернула плечом.

— Мне и так неплохо.

— С таким отношением к жизни ты никогда ничего не добьешься, — она говорила тихо, но слова чеканила словно гвозди вбивала. Вколачивала в мою бедную макушку.

Через пару дней ко мне зашла Женька, соседка сверху. Женьке было лет двадцать шесть, она торговала на рынке и во дворе считалась злой и жадной. Правда, пообщавшись с ней поближе, я поняла, что Женька просто очень громкая и может припечатать — на место поставить. На рынке без этого никак — обманут в три счета. А людям это, как правило, не нравится.

— Слушай, подруга, у тебя соль есть?

— А тебе много?

— А суп посолить! Понимаешь, все работа проклятая, в магазин сбегать некогда.

«С моего пульса убери руки!» — орало радио. Я посторонилась и впустила Женьку в квартиру.

— Слушай, ты чего такая кислая-то? — спросила Женька, умудрившись со своим почти баскетбольным ростом заглянуть мне в глаза снизу вверх.

— Нет, ну я понимаю, мать умерла, ребята на руках: тебе, кстати, работа не нужна?

— Ну, нужна.

— А мне напарница нужна. Не навсегда — до октября. И не на полный день. На вторую половину. Учти, самая трудная работа именно в это время. Справишься? Иногда буду и на первую оставлять. Дел по горло, товар сейчас идет, а лоток кинуть не на кого. С подругами связываться боюсь, — откровенно призналась Женька.

— Как говорится, с друзьями ешь и пей, но дела не имей.

— А платить? — хрипло спросила я.

— Само собой, неплохо. По нынешним временам. Месяц продержишься — считай, двести гринов точно твои. Да еще десять процентов с общей выручки. Устроит?

Конечно, устроит.

— А когда выходить?

— Да завтра. Сможешь?

— Смогу, — я тут же прикинула: вообще-то, я Юльке завтра карусель обещала. Ну ладно, ему все равно, кто поведет, я Макса попрошу.