ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Герой обращается к одиночеству в горах в надежде залечить раны судьбы. Неожиданно в его новой жизни появляются новые краски и ощущения. Азарт и жажда риска подталкивают героя на всё более рискованные... Валерий Бардаш Соло Временем для этого он не располагал. Сегодня по плану предстояло достичь вершины и, если повезет, заночевать уже на спуске где-нибудь на западном гребне. Западный гребень довольно простой, но до вершины еще далеко, почти на пределе того, что он может пройти за день. Следовало бы выйти на маршрут без промедления. Он перевернулся на живот и широко раскрыл кольцо входа палатки. Внутрь ворвался свежий холодный воздух. Невидимое солнце уже щедро отдавало энергию заполнившей все вокруг до линии горизонта горной системе. Легкие облака, кажущиеся доступными с его высоты, оживляли вид своим неспешным передвижением. Внизу, на противоположной стороне ледового цирка, хорошо была видна морена, на которой он провел три дня в наблюдении за маршрутом. Потоки талой воды, пробужденные солнцем, уже заблестели, бесшумные с высоты, и забороздили по поверхности ледника. Привычно и охотно он отдался моменту созерцания. Пока маленькая горелка работала над приготовлением кипяченой воды из снега и льда, он оделся и упаковал свой рюкзак. Чашка чая и калорийный пакет – его обычный завтрак, вечером он выпивает на одну чашку больше и съедает еще один пакет. Такой скудный рацион, по многократному опыту, мог поддерживать его вполне работоспособным в течение четырех-пяти дней. Он без особого труда преодолевал соблазн технически посильных, но более длительных маршрутов, на которые нужно нести больше еды и горючего. Тяжелый рюкзак – испытанное средство испортить хорошее восхождение. Рюкзак, который он прилаживал на спину, содержал, кроме палатки, спального мешка и газовой горелки с баллончиком газа, еще шесть калорийных пакетов, запасные перчатки и носки. Остальное снаряжение он наде

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Тепло солнца обволакивало его, растворяя печаль всякий раз, когда он поднимался по тропе к основанию стены в сопровождении Монеты и с букетом свежих цветов в руках. Лучи солнца быстро осушали его увлажненные глаза, когда он клал букет у места падения Солдата и садился рядом.

Дни походили один на другой. Монета перестала проситься с ним на восхождения. Она сопровождала его под начало маршрута и отправлялась назад сторожить хижину до его возвращения. Он уходил на восхождения почти каждый день, но возвращался рано, обычно к полудню, кормил собаку, ел сам и ложился подремать на веранде. После этого он раскрывал книгу или брал чистый листок бумаги и ручку.

Кроме приезжавшей несколько раз на выходные дни Круглолицей, мало кто посещал его в ту весну. Тем неожиданней было появление машины Солдата в ленивый полдень. Машина медленно заехала на площадку перед хижиной и, после неуверенного маневра, остановилась неуклюже на краю, подняв небольшое облако пыли. Последний раз он видел жену Солдата на похоронах. Он знал, что она приезжала один раз посетить место падения, но в хижине не появилась. Она привезла с собой сына. Внезапно откуда-то появилась Монета, они вместе поприветствовали гостей. Он пригласил маму внутрь и усадил ее за стол, сын остался cнаружи.

Его глаза не обнаружили в ее облике примет придавленной горем женщины. Напротив, она выглядела очень свежей и привлекательной в белой кофточке без рукавов и голубых джинсах. Она рассказала, что намеревается установить памятную табличку в ущелье, и спросила его мнение. О табличке он узнал от друзей и уже ходил с ними наверх, чтобы выбрать подходящее место. Он сказал, что предлагает повесить табличку прямо на стене, у начала маршрута, в месте, где редко появляются случайные люди. Она как будто согласилась.

Подоспел чай, он накрыл для гостей небольшой стол. Мальчика было не заманить внутрь, он заигрался с Монетой. Солнце перевалило на другою сторону неба и заглянуло в западное окно хижины. Они пили чай с остатками приготовленного Круглолицей прошлогоднего варенья из дикой вишни. Он чувствовал, что гостья приехала не для того, чтобы посоветоваться о табличке, и спросил, в чем дело. Она тихо ответила, что приехала попросить прощения за все свои тяжелые слова. На ее лице появилась виноватая улыбка облегчения. Он ответил, что чрезвычайно рад услышать это от нее, и почувствовал облегчение сам. Они замолчали. Он прилагал усилия, чтобы не выдать себя глазами, его гостья не делала такой попытки. На изменившемся, постаревшем вдруг лице обнаружились совсем еще свежие следы горя.

Сын и Монета упросили маму остаться в хижине на ночь. Мама не сильно сопротивлялась. Они сидели на веранде в углубляющейся темноте теплой безлунной ночи.