ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В наши дни у Ведуна немного хлопот. Иногда мешают спокойно жить призраки, еще реже мозолят глаза упыри, упокоить которых умелому чародею раз плюнуть. Мог ли предполагать Олег Середин, что однажды с... Поля доброй охоты Александр Дмитриевич Прозоров © Прозоров А., 2013 © Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2013 – Помню, хороший манок, – кивнул охотник. – Ну, так они с братом как раз тут стрелялись, когда на кабана пошли. – Как «стрелялись»? – Толян, поднявшись на колени, повернул вертел, подставляя жару начавший остывать верхний край окорока. – Не слышал. – Жорка говорит, пошли они на кабана, – повторил тот, что в платке. – Разошлись недалеко друг от друга. И тут кто-то промеж ними возьми да и хрюкни. Они разом на звук-то и бабахнули. Брат его промахнулся, а Свистов своего родича, стало быть, на месте и завалил. – А-а, так вот за что ему два года дали! – понял Толян. – Ну да, – подтвердил остролицый. – На суде решили, что это брательник его так пошутил, хрюкнуть решил. Да только кто же на трезвую голову шутить так станет? Да и стреляли оба. Вот и выходит, что леший их одного на другого навел, добычей поманил. Иначе никак не объяснить. – Коли леший тут шалит, так чего же ты нас сюда привел, Сань? – Оттого и привел, – еле заметно пожал плечами остролицый. – Лесники сюда, говорю, не суются. Посему и охотиться спокойнее. Осторожнее только нужно быть. На звук не стрелять, на легкую добычу не вестись. Бесплатный сыр известно где бывает. – Ну, мы ведь не за мышами гоняемся, Саш… Как думаешь, готово? – Толян за самый кончик снял вертел, поставил острием на землю и стал ножом от косточки вниз срезать тонкий ломтик румяного мяса. – Женя, подсоби! Третий охотник протянул руку, ухватил мясной ломтик за кончик, дождался, пока товарищ отрежет до конца, переправил в рот: – М-м, то, что надо! А говорили, косулю три дня мариновать нужно… – Нахваливая угощение, Женя помог товарищу ср

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И так выходило, что в этом мире самым хорошим «якорем» для ведуна мог стать только убежденный атеист, не верящий ни в какую магию, никогда не заглядывающий в церковь и крутящий пальцем у виска при виде экстрасенсов.

Парадокс…

Хотя, конечно, если порыться в памяти, были у него и такие знакомые. Пусть немного, пусть они расстались много лет назад. Но ведь это – по его времени. А по местному – и полугода, пожалуй, не прошло.

Поездка обратно к Роське обошлась без приключений. Молодой ведьмы Середин даже не увидел. Может статься, она ждала, когда гость войдет в чащу поглубже, чтобы потом обрушиться всей своей мощью, а может, и вовсе не заметила человечка на окраине обширных владений.

Олег тоже особо не нарывался. Едва только крестик начал пульсировать из-за ощущения колдовства, он присел, копнул с корнем кустик живучей, как кактус, дикой незабудки, спрятал во влажный полиэтиленовый пакет и ушел из леса.

Куда более тонкой и кропотливой работой пришлось заняться дома. Точнее – в гараже, где Середин хранил мотоцикл. Мастерская здесь была совсем скромная, с минимумом инструментов, но многого ведуну для задуманного и не требовалось.

Распотрошив обмотку старого генератора, с помощью газовой горелки он сплавил медь в слиток, снял шлак и дал расплаву застыть. Потом вытряхнул на наковаленку и взялся за молоток.

Разумеется, Олег знал, что медь обычно отливают, а не куют, но второе у него получалось намного лучше. Тем более что отрубленная от слитка полоска толщиной в четверть мизинца поддавалась даже слабому постукиванию. Это вам не рессору выправить и даже не нож проковать. Постукиваешь не торопясь – а она поддается, мягкая, словно масло.

Сперва он сделал капельку, потом вытянул ее примерно до десяти сантиметров, формочкой из гвоздя плотно, одну к другой, нанес череду овальных насечек. Пробил изнутри «голову», сделав два отверстия, прогрел, свернул спиралью, дал остыть. Макнул в масло, провел сверху горелкой, выжигая, потом прошелся тряпочкой с пастой ГОИ. Гарь на выпуклых деталях счистилась, в углублениях осталась – и крохотная змея тут же обрела рельефность, чешуйчатость, живость.

Макнув ее в нитролак, ведун оставил игрушку сохнуть, сам стянул футболку, с силой потер себя по рукам, сшелушивая старую кожу. Набрав пару крохотных щепоток, бросил их в чашечку с восковой свечой. Подогрел горелкой, тщательно размешал состав.

– Вот и свечи с человеческой плотью, – пробормотал он, разливая воск в четыре маленькие чашечки, наскоро слепленные из алюминиевой фольги.

Когда воск застыл, ведун вместо фитилей воткнул в них спички, вернулся к почти готовой змее. Изнутри вставил ей два рубина – так, чтобы их острые кончики выглянули из глазниц.