Ты представляешь, какая сволочь этот ваш проректор! Сломал жизнь парню.
– Троим парням, – меланхолично заметил Борис.
– Почему троим? – не поняла тетя Нонна. – Одному. Посадили только Владика.
– А другие двое, которые дали против него показания? Все ведь прекрасно знали, что эта дура Устинья целых полгода бегала за Владиком, а он даже не хотел с ней встречаться. Она сама напросилась к нам приехать. С ней никто не хотел встречаться, вообще связываться. Владик в тот день напился до одурения. Вот она его и потащила в твой кабинет. Нужно было меня в суд вызвать, – разозлился Борис. – Я бы этим ребятам в глаза посмотрел.
– Только этого не хватало! Ты тоже сел бы. Боровицкий все время требовал найти тебя и привлечь в качестве соучастника. Потом сам прокурор ему посоветовал не позорить дочь. Иначе получается, что там, кроме Владика, еще и ты был. Я звонила прокурору, говорила, что Боровицкий все врет. Но у него старший брат работает в горкоме партии заместителем заведующего отделом. Прокурор мне объяснил, что никак не сможет защитить Владика. А тебя они не достали только потому, что ты был в это время в Целинограде.
Борис молчал. Получилось, что поездка в далекий казахстанский город уберегла его от совсем уже страшных последствий. Иначе он мог бы на пару с Владиком получить шесть лет тюрьмы и отправиться совсем в другие места.
– Бедный Усольцев!.. – Борис вздохнул. – Но ты меня все-таки вытащи, да?
– Я тебе сказала, что вытащу, – пообещала тетка. – Хотя бы ради Семена. Он тоже переживал по поводу твоего назначения в этот Целиноград.
На следующей день Борис улетел в Алма-Ату, чтобы оттуда добраться до Целинограда. Возвращение было особенно тяжелым. Теперь он считал каждый день и час, когда наконец-то придет вызов из московской аспирантуры. Генриетта Марковна не понимала, почему все эти дни Борис проводил в таком лихорадочном возбуждении, просыпался от каждого стука в дверь, вздрагивал от любого телефонного звонка.
Ждать ему пришлось еще около трех месяцев. Потом вызов все-таки пришел. Это был самый счастливый день в жизни Бориса Репетилова. Он бросился в отдел кадров оформлять отпуск за свой счет. Пожилая женщина, начальник отдела кадров Гюльназ Нуршановна, оформлявшая ему документы, неодобрительно покачала головой.
– Наверное, поступите в аспирантуру и не захотите сюда возвращаться, – заявила она.
– Если поступлю, то не захочу, – радостно подтвердил Борис.
– А как Генриетта Марковна? – упрекнула его Гюльназ. – Вы о ней подумали? Скоро ее сын возвращается из армии, а вы собрались уехать.
– Может, мне не уезжать? – весело спросил Репетилов. – Остаться в вашем городе на всю жизнь?
– Нет. Вы можете уехать в Москву вместе с ней, – строго сказала Гюльназ Нуршановна.
– Что? – Он не поверил услышанному.






