Только несчастные пилоты, которые становятся заложниками обстоятельств!.. Помнишь, как в небе над Южной Германией столкнулись два самолета? Один вез башкирских детей, а другой – почту. Тогда было очевидно, что во всем виноваты диспетчеры, которые недосмотрели, на каких эшелонах высоты шли оба самолета. Хотя допустили ошибку и летчики башкирского самолета. Они послушали диспетчера, а надо было обратить внимание на показатели собственных приборов, сигнализирующих о сближении с другой машиной. Но виноватыми сделали пилотов, а диспетчеров даже не наказали. Все это закончилось тем, что мужчина, у которого разбилась вся семья – жена, дочь и сын! – просто пришел в дом к этому диспетчеру и зарезал его, ударил ножом.
– Я помню эту историю. – Евгения вздохнула. – Это был Калоев из Северной Осетии. Такое страшное несчастье!.. Я даже не представляю, что нужно было делать судье в такой ситуации. Диспетчера тоже жалко, но когда у тебя погибает вся семья, можно сойти с ума.
– В том самолете, который разбился по моей вине пять лет назад, находились четыре полные семьи, – вспомнил Репетилов. – Нужно быть мизантропом или равнодушным мерзавцем. Равнодушным оставаться у меня не получается. Приходится учиться на мизантропа.
– Хватит, – попросила она, взяв его за руку. – Не нужно больше об этом. Когда у вас очередное заседание комиссии?
– Через час, – ответил Борис, взглянув на часы.
– Тогда раздевайся и иди сюда, – предложила она.
– Не успею. – Борис улыбнулся. – Очень хочу, но нет времени.
Тут заработал его мобильный телефон.
– Вот видишь, – сказал он. – Не дают даже спокойно поговорить.
Репетилов достал телефон и подумал: «Наверное, опять звонит дочь. Хотя я вчера дал указание в банк перевести ей деньги».
Он взглянул на дисплей. Это был Малхаз. Репетилов удивился. У них с Москвой два часа разницы. Значит, в столице сейчас только семь часов утра. Что случилось? Почему Малхаз звонит в такое раннее время? Они уже давно не работали вместе. У Малхаза свои интересы, два собственных грузинских ресторана.
– Слушаю, – сказал он.
– Доброе утро, Борис Семенович, – услышал Репетилов знакомый голос с характерным грузинским акцентом. – Это говорит Малхаз.
– Можешь не представляться. У меня еще не вычеркнут твой номер, – пошутил Борис.
– А я и не сомневался в том, что ты сохранишь его, Борис Семенович, – радостно заявил Малхаз.
Они уже много лет были на «ты», но Малхаз часто называл Репетилова по имени-отчеству.
– Зачем позвонил? У вас в Москве только семь часов утра.
– Все правильно, – согласился Малхаз. – Я хотел у тебя узнать кое-что. Ты ведь сейчас в Перми, входишь в эту государственную комиссию, которая расследует аварию самолета?
– Да, я в Перми, – ответил Репетилов. – Но только член штаба по расследованию.






