Значит, и здесь мы тоже все выяснили. Я сам доложу об этом вице-премьеру. Наши правоохранительные службы сработали просто блестяще. Быстро все уточнили.
– Вы не будете возражать, если мы проверим оставшийся багаж сегодня вечером? – спросил Шемяков.
– Конечно, нет, – улыбнулся Пермитин. – Если нужно, я даже дам указание Тенякову, чтобы он вам помог.
– Не нужно, – ответил генерал. – Мы вполне справимся своими силами.
Вскоре в зале ресторана появился помощник министра. У него было заспанное и испуганное лицо. Очевидно, он где-то неплохо провел ночь и поэтому не выспался. Министр лениво и беззлобно отчитал его. Потом Репетилов извинился, вышел из-за стола и поднялся в номер.
Евгения уже не спала. Она лежала на кровати с открытыми глазами.
Когда он вошел, женщина приподнялась, села, прижимая одеяло к подбородку, и сказала:
– Доброе утро, Борис.
– Доброе утро, Женя. – Он наклонился и поцеловал ее в голову. – Как ты спала?
– Неплохо. А ты?
– Нормально. Ты была рядом, и я спокойно заснул.
– Не очень. Ты все время ворочался.
– Наверное, снились кошмары.
– Не знаю. Как ты думаешь, я тебе действительно нужна? Только ответь честно, пожалуйста.
Он присел на край кровати, посмотрел на нее и сдержанно сказал:
– Да, ты мне нужна.
– Поэтому ты не позволяешь себе проявлять любые эмоции? – спросила Евгения. – У меня все время такое ощущение, что ты боишься своих чувств. Даже когда тебе не совсем комфортно.
– Может быть, – согласился Борис. – Наверное, ты права.
– Почему? – спросила она. – Это из-за твоей второй жены? Ты боишься доверять женщинам, да? Тебе кажется, что любая из них может тебя предать?
– Я об этом не думал, – признался Репетилов. – Но подсознательно, скорее всего, никогда не забуду о ее предательстве. Это уже сидит во мне, и ничего тут измениться не может.
Она понимающе кивнула, затем спросила:
– Ты уже позавтракал?
– Да. Успел, спустился перекусить и даже встретил Пермитина. Он мне выговаривал за вчерашнее предложение. Я хотел особо отметить моральную ответственность руководства компании «Аэромир» за гибель самолета.
– Не хотят, да? – поняла Евгения.
– Не хотят, – кивнул Репетилов. – Наверное, про недостатки самолета тоже не разрешат писать. Все, как обычно, спишут на погибших летчиков. Как говорилось в древнерусских хрониках: «Мертвые сраму не имут».
– И ты промолчишь?
– Нет. Я полезу в драку и демонстративно уйду в отставку, чтобы добиться правды. – Репетилов нахмурился. – Конечно, промолчу. Такой порядок заведен уже давно. Почти всегда виноваты погибшие летчики. Нельзя вспоминать руководителей авиакомпаний, которые во имя своих прибылей нещадно эксплуатируют самолеты, упоминать о возможных недостатках лайнеров или их технических погрешностях.






