– Интересно, где мой Костя Крючков? Он любит поспать по утрам, но сейчас уже восемь. Пора бы ему появиться.
– Наверное, скоро спустится, – равнодушно сказал Репетилов, и тут в ресторан вошел генерал Шемяков, руководитель местной полиции.
Он подошел к ним, поздоровался.
Пермитин пригласил его за столик и заметил:
– Рано встаете, генерал.
– У нас работа такая, – доложил Шемяков.
У него были крупные черты, выразительные, немного выпуклые глаза, круглое лицо, широкие плечи спортсмена. Генеральское звание он получил совсем недавно, когда стал начальником главного управления по Пермскому краю. До этого Шемяков больше восьми лет служил там заместителем. Знающие люди говорили, что губернатор лоббировал назначение Шемякова. Ему не хотелось, чтобы на такую важную должность присылали варяга. Три года назад Шемяков возглавил всю полицию края.
– Я хотел переговорить с Борисом Семеновичем, – пояснил генерал. – Конечно, с вашего разрешения.
– Если это секретный разговор, то я могу уйти, – шутливо предложил Пермитин.
– Ни в коем случае, – возразил генерал. – Ничего секретного. Борис Семенович встречался с этой девочкой, которая выжила, и попросил меня уточнить некоторые моменты. Вчера мы слушали запись переговоров в кабине летчиков, а потом все проверяли.
– Очень хорошо. Что-нибудь нашли? – спросил Пермитин.
– Нашли. Мы проверили по билетам. Пассажирка, которой стало плохо, – Анаит Парсанян. Ей было семьдесят восемь лет. Она летела вместе со своим племянником, Михаилом Вороновым. Мы уже проверили, это сын ее сестры. С ними был его друг Сергей Яворский. Оба темноволосые. У Воронова мать армянка, у Яворского – еврейка. Видимо, Воронов сообщил стюардессе, что его тете стало плохо, когда начались перебои с системой кондиционирования. У Парсанян было больное сердце. Потом к ним, очевидно, подошел Яворский. Мы проверили и выяснили, что он врач по профессии.
– Был врачом, – мрачно поправил его Репетилов.
– Да, действительно. Был врачом, – согласился Шемяков. – Наверное, он убедил своего приятеля не менять маршрут. Возможно, Яворский и был тем вторым мужчиной, которого увидела девочка. Оба темноволосые, но не кавказцы. Мы продолжаем проверять пассажиров, и пока претензии у нас только к двоим: Кикнадзе и Табатадзе. Не совсем понятно, зачем они к нам летели. Наши офицеры всю ночь пытались это выяснить, но пока мы ничего не знаем. Я предложил просветить весь найденный багаж, чтобы определить, что там могло быть. Может, эти двое грузин летели к нам с определенными целями? Хотя билеты приобретались в разных местах, да и сидели они далеко друг от друга.
– Вот видишь!.. – удовлетворенно произнес Пермитин. – С показаниями девочки тоже все понятно. К кабине пилотов подходили не кавказцы, а Воронов и Яворский.






