ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Роман Мирмухсина «Зодчий» обращен к историческому прошлому узбекского народа. Действие происходит в XV веке, в годы расцвета литературы, искусства, зодчества в Средней Азии. Автор вводит нас в обще... Зодчий Мирмухсин Часть первая Глава I Покушение Двадцать третьего дня месяца рабиуссани [1] в Герате было совершено покушение на Шахруха-мирзу, возвращавшегося с пятничного богослужения. Мюрид Фазлуллаха Астрабади, главы хуруфитов, некий Ахмад Лур, заверив стражу, что ему лично надо передать прошение государю, сумел приблизиться к нему и нанес ножевую рану. Ахмада Лура схватили у соборной мечети Джаме и тут же умерщвили [2] . В тот же день весть об этом распространилась по всему Герату. Трое царских гонцов уже мчались в Самарканд к Улугбеку с сообщением о покушении на Шахруха-мирзу и другими тайными вестями. Троих гонцов спешно отрядили в Мешхед и Нишапур и еще троих, одного вслед за другим, — в Балх и Астрабад. Вскоре Хорасан и Мавераннахр узнали о тяжком ранении Шахруха. Все помыслы людские занимал человек, отважившийся поднять меч против великого венценосца царства тимуридов, царства, приводящего в трепет весь мир. Все думали о человеке, заведомо шедшем на гибель. Вот уже несколько лет, как столица царства была перенесена из Самарканда в Герат и все царевичи — сыновья Шахруха — были у него в повиновении. А семь лет назад единомышленник Фазлуллаха поэт Саид Имадиддин Насими был заключен под стражу в городе Халебе и зверски замучен. В городе царила растерянность: значит, хуруфиты вновь подняли голову… Герат раскинулся у подножия Кухисиёха — Черной горы. Устье реки Герируд пролегает у подножия другой горы, Кухисаф — Белой. Сама река тремя верстами ниже города. В северной части Герата, недалеко от Иракских ворот, высится медресе Низамия. Там же расположился знаменитый Кандахарский базар, а за ним — крытые водоемы. Мечеть Джаме — одно из красивейших зданий Герата — возвыша

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В такие дни ни дочь, ни сын не решались войти к нему, и лишь Зульфикар и Заврак под каким-нибудь предлогом отваживались нарушить его уединение, даже засиживались у него.

Ему подавали чай, но чай остывал, все мысли зодчего занимали расчеты, измерения, геометрические фигуры. Написанные его рукой цифры словно бы принимали человеческий облик, и он вел с ними беседу, передвигая их по листу бумаги, а иногда решительно перечеркивая. Так текли дни, дни, отданные творчеству.

Великое горе — заключение под стражу сына — смешало и отстранило все. Не он сам вычеркивал теперь ошибочные, неверные линии, а какая-то посторонняя сила вычеркивала его из жизни, будто ошибку.

Зодчий быстро шагал по обочине улицы. Никогда еще в городе никто не видел, чтобы он так спешил, люди дивились необычной этой торопливости, останавливались и глядели ему вслед. Но он ничего не замечал, он не смотрел по сторонам, он торопился к другу. Желая быстрее добраться до дома устада Кавама, он напрямик пересек базар, многолюдный, как всегда но утрам.

Гератский базар был сооружен по подобию самаркандского Большого базара. А громадный самаркандский базар не так-то легко обойти. Для того чтобы осмотреть его основательно, человеку понадобилось бы несколько дней.

Около лавок, выстроенных из жженого кирпича, были, установлены скамьи из белого мрамора для покупателей и людей, пришедших сюда по делам.

Чайханы и харчевни бесперебойно обслуживали народ, лавки, почти все двухэтажные, находились под одним общим сводом, будто под единым сводчатым потолком. Свет туда проникал из решетчатых отверстий в виде окон. Внутри базара было на редкость чисто и красиво, ибо и улицы и базарные площади мостили здесь обтесанным камнем, привезенным с гор, он-то и предохранял от грязи и пыли. Арыки, выложенные жженым кирпичом, пропускали любое количество воды через особые керамические трубы. Поэтому к обуви человека, приехавшего на базар, не пристанет ни пылинки.

В нишах дуканов — лавок были навалены штуки разноцветных тонких тканей — атласов, нежно-голубого бархата, златотканой парчи, так что у человека невольно разбегались глаза. Здесь можно было купить все, что душе угодно: от самых редкостных в мире товаров до любых мелочей…

Встреча зодчего Бухари с устадом Кавамом получилась не совсем обычной. У калитки Наджмеддина встретил Худододбек, почтительно поздоровался с ним, приложив руки к груди, и пригласил в дом. Приход друга отца, уважаемого человека, отца Бадии, привел в замешательство этого беспечного юношу. Он проводил высокочтимого гостя в комнату для гостей.

Зодчий вошел в просторную и красиво убранную залу и, прочитав короткую молитву, обратился к Худододбеку, и голос его не дрогнул:

— Прошу простить, что пришел так рано.