ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Роман Мирмухсина «Зодчий» обращен к историческому прошлому узбекского народа. Действие происходит в XV веке, в годы расцвета литературы, искусства, зодчества в Средней Азии. Автор вводит нас в обще... Зодчий Мирмухсин Часть первая Глава I Покушение Двадцать третьего дня месяца рабиуссани [1] в Герате было совершено покушение на Шахруха-мирзу, возвращавшегося с пятничного богослужения. Мюрид Фазлуллаха Астрабади, главы хуруфитов, некий Ахмад Лур, заверив стражу, что ему лично надо передать прошение государю, сумел приблизиться к нему и нанес ножевую рану. Ахмада Лура схватили у соборной мечети Джаме и тут же умерщвили [2] . В тот же день весть об этом распространилась по всему Герату. Трое царских гонцов уже мчались в Самарканд к Улугбеку с сообщением о покушении на Шахруха-мирзу и другими тайными вестями. Троих гонцов спешно отрядили в Мешхед и Нишапур и еще троих, одного вслед за другим, — в Балх и Астрабад. Вскоре Хорасан и Мавераннахр узнали о тяжком ранении Шахруха. Все помыслы людские занимал человек, отважившийся поднять меч против великого венценосца царства тимуридов, царства, приводящего в трепет весь мир. Все думали о человеке, заведомо шедшем на гибель. Вот уже несколько лет, как столица царства была перенесена из Самарканда в Герат и все царевичи — сыновья Шахруха — были у него в повиновении. А семь лет назад единомышленник Фазлуллаха поэт Саид Имадиддин Насими был заключен под стражу в городе Халебе и зверски замучен. В городе царила растерянность: значит, хуруфиты вновь подняли голову… Герат раскинулся у подножия Кухисиёха — Черной горы. Устье реки Герируд пролегает у подножия другой горы, Кухисаф — Белой. Сама река тремя верстами ниже города. В северной части Герата, недалеко от Иракских ворот, высится медресе Низамия. Там же расположился знаменитый Кандахарский базар, а за ним — крытые водоемы. Мечеть Джаме — одно из красивейших зданий Герата — возвыша

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Недаром Наджмеддин Бухари твердил, что у него не один, а четверо сыновей, и кроме Низамеддина называл Заврака Нишапури, Зульфикара и Гавваса Мухаммада Хири. И вот теперь он лишился сразу двоих.

Вина Зульфикара, если можно только назвать виной его чувство к ней, была известна, а вот в чем же провинился Низамиддин?

Конечно же, Бадия вместе с отцом и матерью пойдет утром прямо к Байсункуру-мирзе, они расскажут ему обо всем обстоятельно, подробно. Он великодушен, он вызволит Низамеддина.

И зодчий верил, что недоразумение разрешится. Да не говоря уже о царевиче, одного слова устада Кавама достаточно, чтобы все стало по-прежнему. Бадия не сомневалась в этом. Непременно вмешается отважный Худододбек. Он благороден. Не допустит он, чтобы друг его Низаметдин томился в узилище.

Рассветало… Трудный на сей раз выдался рассвет.

Впервые в жизни пришлось зодчему так долго и так мучительно ждать наступления дня.

Всю ночь он молился и плакал, пошел было к новому, еще строящемуся медресе — своему детищу, обошел его вокруг, посмотрел на него при свете звезд, равнодушно скользнул взглядом по рожку нового месяца, висевшего над куполом.

Ему чудилось, будто все вокруг застыло в неподвижности, словно внезапно окаменело. Если бы сейчас в сердце его зажгли свечу, слабый ее огонек угас бы. А вернувшись домой, он прилег было, но сон не смежил его покрасневших от слез век. И еще не заалел край по-ноч-ному серого, давящего неба, когда он, не выпив даже глотка чая, вновь ушел из дома.

Его ученик Заврак Нишапури, несмотря на ранний час, был уже здесь и разводил раствор из ганча. Встревоженный несвоевременным приходом устада, Заврак поклонился, прижав руки к груди.

С того самого дня, как Зульфикара отправили в Бухару, Заврак, тоскуя о друге, охладел к работе, ходил печальный, словно потеряв что-то самое заветное, но старался скрывать свои чувства, ибо безгранично верил учителю. У него мелькнула было мысль уехать домой в Нишапур, но деликатность и благоразумие удержали его от опрометчивого шага.

Увидев искаженное горем лицо устада, Заврак откинул железную лопату и поспешил к нему. Не было для зодчего никого ближе его учеников среди работающих здесь, на строительстве медресе. Поэтому-то он и пришел сюда рассказать, что нынче ночью увели Низамеддина, пришел сюда прежде, чем к устаду Каваму и к царевичу.

Недобрая весть сразила Заврака. В последние дни он ночевал не в доме устада, а у одного из своих друзей. Сейчас он не мог вымолвить ни слова, с ним и прежде бывало такое — волнение перехватывало горло.

Наджмеддин велел Завраку сказать корфармо — смотрителю работ Ахмаду Чалаби, что он не сможет сегодня прийти сюда, а постарается попасть во дворец.