ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Роман Мирмухсина «Зодчий» обращен к историческому прошлому узбекского народа. Действие происходит в XV веке, в годы расцвета литературы, искусства, зодчества в Средней Азии. Автор вводит нас в обще... Зодчий Мирмухсин Часть первая Глава I Покушение Двадцать третьего дня месяца рабиуссани [1] в Герате было совершено покушение на Шахруха-мирзу, возвращавшегося с пятничного богослужения. Мюрид Фазлуллаха Астрабади, главы хуруфитов, некий Ахмад Лур, заверив стражу, что ему лично надо передать прошение государю, сумел приблизиться к нему и нанес ножевую рану. Ахмада Лура схватили у соборной мечети Джаме и тут же умерщвили [2] . В тот же день весть об этом распространилась по всему Герату. Трое царских гонцов уже мчались в Самарканд к Улугбеку с сообщением о покушении на Шахруха-мирзу и другими тайными вестями. Троих гонцов спешно отрядили в Мешхед и Нишапур и еще троих, одного вслед за другим, — в Балх и Астрабад. Вскоре Хорасан и Мавераннахр узнали о тяжком ранении Шахруха. Все помыслы людские занимал человек, отважившийся поднять меч против великого венценосца царства тимуридов, царства, приводящего в трепет весь мир. Все думали о человеке, заведомо шедшем на гибель. Вот уже несколько лет, как столица царства была перенесена из Самарканда в Герат и все царевичи — сыновья Шахруха — были у него в повиновении. А семь лет назад единомышленник Фазлуллаха поэт Саид Имадиддин Насими был заключен под стражу в городе Халебе и зверски замучен. В городе царила растерянность: значит, хуруфиты вновь подняли голову… Герат раскинулся у подножия Кухисиёха — Черной горы. Устье реки Герируд пролегает у подножия другой горы, Кухисаф — Белой. Сама река тремя верстами ниже города. В северной части Герата, недалеко от Иракских ворот, высится медресе Низамия. Там же расположился знаменитый Кандахарский базар, а за ним — крытые водоемы. Мечеть Джаме — одно из красивейших зданий Герата — возвыша

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Нет! — послышался зодчему далекий и громкий голос. — Какой же ты несчастный? Ты слишком много сделал для людей. Не в моих силах отнять у тебя жизнь!

— Но ты ведь взял баловней судьбы, твоих рабов, сильных мира сего Ходжу Мухаммеда Порсо, Ходжу Убайдуллу Ахрара, Хасана Аттара Чархи, кои всю жизнь поклонялись тебе, так неужто у тебя нет сил, о всемогущий, отнять жизнь у меня, грешника?

— Они всю жизнь помышляли о рае, они, денно и нощно били поклоны так, что стерся даже камень, Были они рабами корыстными и тщеславными. Нет! Я не могу лишить тебя жизни!

— О всевышний! Ты взял жизнь у Амира Тимура, у Александра Македонского, у Дария, Чингиса и Кутейбы, кои могуществом своим и славой военной потрясали мир! Так отчего же ты не можешь взять жизнь у безвестного старца, у несчастного и слабого человека?

— Те, кого ты упомянул, — все разрушали. А то, что сотворил ты, будет веками жить на земле. Я создал безводные степи, а ты построил в степях водоемы. Я создал реки, а ты перебросил через них мосты. Я создал землю и воду, а ты делал из них кирпичи и строил здания. Я дал тебе разум, а ты раскрыл тайны мира, совладал с тем, на что не хватило сил моих. Я не могу отнять у тебя жизнь. Ты останешься в этом мире навечно.

И, слушая эти слова, зодчий приник к каменной стене медресе и замер. И вот уже не одно столетие под дождем и снегом, ветром и буранами, не подвластные ни землетрясениям, ни пожарам, гордо и несокрушимо высятся воздвигнутые им здания. И у одного из них, прислонившись к каменной стене, стоит живой зодчий Наджмеддин Бухари.

Ташкент

1971–1974