ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Опубликовано в журнале: «Крещатик» 2007, № 4... О романе «Юность» Этот роман был написан 95 лет назад 21-летним студентом и до сих пор не был издан. Рукопись хранилась в архиве писателя никому не ведомая, и только теперь, случайно обнаружив её, я, его наследник и душеприказчик, решил представить ее на суд читателей. Её автор — Михаил Александрович Ковалев (это подлинное имя Рюрика Ивнева) о «Юности» никогда не рассказывал. Это и неудивительно, о «странностях любви» в Советском Союзе говорить было не принято, и о публикации подобных произведений нельзя было и мечтать. Теперь времена изменились. И то, что раньше было запрещено, — ныне властями культивируется и распространяется (не случайно «голубизна» мощным потоком льется с экранов «независимых» телеканалов). Проводятся телевизионные конкурсы на лучший гейский поцелуй, передачи типа «Если муж ушел к другому…», рекламирующие однополые браки. Этим сейчас никого не удивишь. А при царе… «голубым» сластолюбцам грозила каторга. Но и тогда в России были такие люди. И Рюрик Ивнев описывает их в своем романе. Такие люди были всегда. Вот только писать о них, было не принято. Я, наверное, не ошибусь, если скажу, что «Юность» — первый, пожалуй, в русской литературе роман о геях. И написан он, по-моему, превосходно. Отличный язык, изысканная образность, раскрытие внутреннего мира героев. Писатель сумел показать как бы изнутри психологию молодых людей страдающих от своей «нетрадиционной» ориентации, несчастных, чувствующих себя изгоями общества. Наверное, кто-то из читателей может спросить: а нужна ли такая литература, и если нужна то для чего? Пусть «голубые» живут своей жизнью, и не навязывают её остальным. Может, о любви лучше читать у И. Тургенева и Л. Толстого, а не в «гейских» романах? На это отвечу так: если какое-то явление присутствует в жизни, значит, оно заслуживает изуч

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Я знаю, вы добрый, вы согласитесь.

Прохладный ветер. Мост, как дуга. Бледное небо. Автомобиль подпрыгивает.

— Вы не слишком скоро. Вас оштрафуют.

Николай Архипович в дамском платье, закутанный, под вуалью. Рядом — Боря, напротив бледный, как полотно, Кирюша.

— Уж лучше в речку, только не это. Мне так страшно. Я убью Берга.

— Кирюша, замолчите. Вы только нервируете.

— Если бы не он, мы были бы уже…

— Ах, не считайте. Лучше закройте окно. Дует.

— Он сегодня дома?

— Нет, он сегодня на вечере у фон Корн.

— Матильду Корнеевну вы не знаете?

— Маман Ксении Эразмовны? Я ее не видел. Она отдельно…

— Да, да, на Поварском. Это целая история.

— Николай Архипович, мне все кажется, что…

— Ах, оставьте, Кирюша.

Автомобиль выехал на набережную. Мелькнули река, перила, вот старый дом, вот черный подъезд.

— Барин уехали?

— Так точно.

— Вера Арнольдовна?

— Барышня у себя. Да. Вас ожидают. Да, молодой человек, что бывает у вас часто.

— Карцев?

— Так точно. Карцев будут.

Николай Архипович, неловко кутаясь в манто, поднимается за Борей. Кирюша, желая отвлечь внимание лакея, прикованного к странной даме, трясущимися руками достает папиросу и просит дать спичку. Долго не удается закурить. В это время Николай Архипович и Боря проходит наверх.

— Вот здесь пока подождите. Я сейчас.

— Алеша, это вы?

— Я.

Боря целует Алешу, жмет руку.

— Вы добрый, хороший. Я соскучился.

— Да. Да. Я знаю. Вот послушайте, дайте руку, это сердце очень бьется? Да? Впрочем, это не только от вас, мы сейчас бежали.

— Бежали?

— Да, не шутите. По-настоящему, как в средние века, из замка, с переодеванием. Только вы не подавайте вида, что узнаете Николая Архиповича. Хорошо? Ведь я вам о нем рассказывал.

— Ах, да Николай Архипович. Помню. Неужели осв…

— Да, да он будет здесь, а мы уйдем. Я познакомлю, только так, по-настоящему.

— Эмма Эдуардовна, пожалуйте. Вот познакомьтесь, мой друг Алеша Карцев.

Николай Архипович молча протянул жилистую руку. Алеша улыбнулся.

— Мы, Ник… мы, Эмма Эдуардовна, уйдем пока… Вот здесь располагайтесь. Сюда никто не войдет.

Боря стучит в Верину комнату.

— Нельзя. Нельзя. Бобик, ты? Я переодеваюсь. У тебя Карцев.

— Да я видел, Верочка, тут у меня пока мы пойдем, дама…

— Дама?

— Да. Посидит, ты не тревожь ее и об этом не болтай дядюшке.

— Ах, это прогресс. Браво. Браво. Интересная? Молодая? — Слышно, как Верочка хихикает в ладоши и стучит каблуками.

— Ты уходишь? Не к Корн?

— Тебя просили…

— Нет, конечно, нет, я без…

— Хорошо, хорошо, я все сделаю.

— Алеша, вы пузатик. Темноглазик. Это я мальчика в саду детском видел. Совсем пузатик, как вы, то есть вы, как он. Ведь я старше вас? Мне жалко, что я старше вас. А знаете что? Вам не смешно? Мне хотелось бы иметь сына, не жену, нет, а сына. Если бы только, как будто, я вдовец, у меня один сын, маленький карапузик. Темноглазик.