Деньги были готовы еще утром, перетянутые пачки лежали в карманах его брюк; он вынул одну, пошуршал банкнотами — пусть видит, что денег хватит. Женщина была из новеньких, слабоватая — в свою первую поездку Ирина доставила всего полтора килограмма. Когда его разбавят и подготовят к продаже, получится в три раза больше. Итого — шестьсот семьдесят пять тысяч крон.
— Твои четыре процента. Двадцать семь тысяч крон. Но я округлю в большую сторону. Три тысячи евро. Если в следующий раз не побоишься проглотить больше — получишь больше. С каждой партией желудок понемногу растягивается.
Красивая. Даже сейчас, с прилипшими к бледному потному лицу волосами. Даже после того, как она два часа провалялась на полу шведской трехкомнатной квартиры, мучаясь от рвоты.
— И мои билеты.
Хоффманн кивнул Ежи; тот вынул из внутреннего кармана темного пиджака два билета. Один на поезд Стокгольм — Истад и один на паром от Истада до Свиноуйсьце. Ежи подал их женщине; она потянулась к билетам, но он с улыбкой отдернул руку. Подождал, снова протянул, снова отдернул руку.
— Твою мать! Она их заслужила!
Хоффманн вырвал у Ежи билеты и отдал женщине.
— Когда нам понадобится твоя помощь, мы с тобой свяжемся.
Злость, разочарование, отвращение.
Они снова остались одни в квартире, изображавшей офис одной из стокгольмских охранных фирм.
— За эту операцию отвечал я.
Хоффманн шагнул к мужчине, который в первой половине дня застрелил человека.
— В этой стране
я
веду переговоры и
я
отдаю приказы.
Это больше чем злость. Это гнев. Все это время Хоффманн удерживал его в себе. Сначала предстояло позаботиться о «верблюдах», опорожнить их, спасти партию. Теперь гнев можно было выпустить на волю.
— Если кто-то стреляет — то по моему, и
только по моему
приказу.
Пит не знал, откуда пришел этот гнев и почему он так силен. Злится ли он из-за того, что ошибся с партнером? Или чувствует свою беспомощность оттого, что погиб человек, который, возможно, имел то же задание, что и он сам?
— Пистолет. Где пистолет?
Мариуш ткнул себя пальцем в грудь, указывая на внутренний карман пиджака.
— Ты совершил убийство. За это дают пожизненный срок. И ты, придурок, до сих пор не избавился от оружия?
В нем бушевал гнев и что-то еще.
Вы должны были отправиться в Польшу и обо всем доложить.
Он подавил в себе чувство, очень похожее на страх, и посмотрел в лицо человека, с улыбкой указывающего на свой внутренний карман.
Играй свою роль.
Власть и уважение — добейся их и впредь никому не отдавай.
Играй свою роль, иначе тебе конец.
— Он был из полиции.
— Откуда, мать твою, ты это знаешь?
— Он сам сказал.
— С каких это пор ты понимаешь по-шведски?
Пит медленно дышал, отмечая, что злится и устал.






