ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Миссия агента Пита Хоффманна смертельно опасна. Он проник в высшие криминальные структуры, чтобы перехватить наркотрафик в одной из самых охраняемых шведских тюрем. По заданию полиции. По заданию м... Три секунды Андерс Рослунд Часть первая Воскресенье До полуночи — один час. Стояла поздняя весна, но было темнее, чем он ожидал. Далеко внизу плескалась вода, почти черная пленка уплывала куда-то в совсем уж бескрайнюю черноту. Он не любил корабли или же моря не понимал. Всегда мерз, когда ветер дул, как сейчас; постройки Свиноуйсьце медленно исчезали вдали. Он, как всегда, стоял, вцепившись в поручни, и ждал, пока дома, которые уже перестали быть домами и превратились в кубики, не растают вдали. Тьма вокруг него все сгущалась. Ему двадцать девять лет, и ему страшно. Он слышал, как за спиной у него ходят люди, тоже плывущие на этом корабле. Ночью они ненадолго уснут — и проснутся уже в другой стране. Он наклонился вперед и закрыл глаза. Каждая новая поездка казалась отвратительней предыдущей, он ощущал опасность всем телом: руки дрожали, лоб был мокрым от пота, щеки горели даже под пронзительным ледяным ветром. Через двое суток. Через двое суток он снова будет стоять на борту парома, но уже направляясь обратно, и забудет, как клялся себе: «Больше никогда!» Он выпустил поручни и открыл дверь. Холод сменился теплом, и дверь впустила его на длинную лестницу, где люди — сплошь незнакомые лица — двигались к своим каютам. Он не хотел спать, не мог. Не сейчас. Народу в баре было немного. «Вавель» — один из самых больших паромов, курсирующих между Северной Польшей и Южной Швецией, но крошечные столики и стульчики в его баре — с четырьмя хлипкими рейками вместо спинки — не располагают к тому, чтобы засиживаться. Пот лил ручьем. Руки двигали туда-сюда по столу бутерброд и пивной бокал. Он смотрел перед собой, пытаясь не выдать, как ему страшно. Два раза хлебнуть пива, полкусочка с

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Деньги были готовы еще утром, перетянутые пачки лежали в карманах его брюк; он вынул одну, пошуршал банкнотами — пусть видит, что денег хватит. Женщина была из новеньких, слабоватая — в свою первую поездку Ирина доставила всего полтора килограмма. Когда его разбавят и подготовят к продаже, получится в три раза больше. Итого — шестьсот семьдесят пять тысяч крон.

— Твои четыре процента. Двадцать семь тысяч крон. Но я округлю в большую сторону. Три тысячи евро. Если в следующий раз не побоишься проглотить больше — получишь больше. С каждой партией желудок понемногу растягивается.

Красивая. Даже сейчас, с прилипшими к бледному потному лицу волосами. Даже после того, как она два часа провалялась на полу шведской трехкомнатной квартиры, мучаясь от рвоты.

— И мои билеты.

Хоффманн кивнул Ежи; тот вынул из внутреннего кармана темного пиджака два билета. Один на поезд Стокгольм — Истад и один на паром от Истада до Свиноуйсьце. Ежи подал их женщине; она потянулась к билетам, но он с улыбкой отдернул руку. Подождал, снова протянул, снова отдернул руку.

— Твою мать! Она их заслужила!

Хоффманн вырвал у Ежи билеты и отдал женщине.

— Когда нам понадобится твоя помощь, мы с тобой свяжемся.

Злость, разочарование, отвращение.

Они снова остались одни в квартире, изображавшей офис одной из стокгольмских охранных фирм.

— За эту операцию отвечал я.

Хоффманн шагнул к мужчине, который в первой половине дня застрелил человека.

— В этой стране

я

веду переговоры и

я

отдаю приказы.

Это больше чем злость. Это гнев. Все это время Хоффманн удерживал его в себе. Сначала предстояло позаботиться о «верблюдах», опорожнить их, спасти партию. Теперь гнев можно было выпустить на волю.

— Если кто-то стреляет — то по моему, и

только по моему

приказу.

Пит не знал, откуда пришел этот гнев и почему он так силен. Злится ли он из-за того, что ошибся с партнером? Или чувствует свою беспомощность оттого, что погиб человек, который, возможно, имел то же задание, что и он сам?

— Пистолет. Где пистолет?

Мариуш ткнул себя пальцем в грудь, указывая на внутренний карман пиджака.

— Ты совершил убийство. За это дают пожизненный срок. И ты, придурок, до сих пор не избавился от оружия?

В нем бушевал гнев и что-то еще.

Вы должны были отправиться в Польшу и обо всем доложить.

Он подавил в себе чувство, очень похожее на страх, и посмотрел в лицо человека, с улыбкой указывающего на свой внутренний карман.

Играй свою роль.

Власть и уважение — добейся их и впредь никому не отдавай.

Играй свою роль, иначе тебе конец.

— Он был из полиции.

— Откуда, мать твою, ты это знаешь?

— Он сам сказал.

— С каких это пор ты понимаешь по-шведски?

Пит медленно дышал, отмечая, что злится и устал.