Но теперь я за него отомщу!
Он снова схватил старика за шкирку, старик повис, как кролик, свисающий с сильной руки. Сапоги старика из золотой парчи слабо подрагивали, но он не отрываясь смотрел на Темуджина жалкими, молящими стариковскими глазами. Тогрул-хан сжал морщинистые руки в молящем униженном жесте, а монголы, видя это зрелище, снова захохотали.
Темуджин позволил себе с ним поиграть: начал раскачивать своего пленника взад и вперед, точно мешок со старым тряпьем. С искривленных старых губ текли слюни, глаза хана закатились.
— Пощади меня! Умоляю! — рыдал старик. — Иисус! Аллах!
Немного отведя в сторону руку, Темуджин медленно вонзил в его тело меч. Он пронзал осевшее тело снова и снова, до тех пор, пока тело старика не перестали сотрясать последние предсмертные судороги. Лишь тогда Темуджин отбросил в сторону потемневший от крови меч, разжал пальцы и пнул мертвеца прямо в лицо.
— Я отомщен! — произнес Темуджин, перед мысленным взором которого предстали Азара и Джамуха, заслонив распластанное на полу тело старика хана.
Грабеж побежденных продолжался до самого рассвета, а затем монголы направились домой, приторочив трофеи к седлам, а позади них сидели рыдающие несчастные танцовщицы.
Когда Талифу стали известны грустные новости,
[14]
он, не мешкая, бросился в новый дом отца за Великой Китайской стеной.
Глава 25
В год Леопарда Темуджин покорил народ Тогрул-хана и убил его самого, но впереди было еще множество сражений.
Теперь перед ним стояла задача — как можно быстрее подчинить себе остатки непокоренных караитов. Он не дал им возможности передохнуть и собраться с силами, гнался за ними до самого Каракорума — хорошо укрепленного города в степи, который носил еще имя Черные Пески.
Караиты были отважными воинами и презирали «нищего кочевника», однако их решительность и презрение к варвару ничего не могли поделать против его молниеносных набегов, удивительной силы и напористости врага. Достаточно было единого слова о приближении Монгола и его бешеных войск, ужасных всадников, как караитов охватывала страшная паника. Говорили, что рядом с ним скачут страшные духи и никто не может ему противостоять. Монголы все сметали на своем пути. Страх и суеверия делали больше, чем самые свирепые всадники Темуджина. Мусульмане-караиты говорили, что Аллах наслал на них страшную чуму и ее никому не дано победить.






