ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Гамсун (Hamsun) — псевдоним. Настоящая фамилия Педерсен (Pedersen) — знаменитый норвежский писатель, лауреат Нобелевский премии (1920). Имел исключительную популярность в России в предреволюционные го... Виктория Кнут Гамсун I Сынъ мельника задумчиво ходилъ взадъ и впередъ. Это былъ крѣпкій четырнадцатилѣтній подростокъ, загорѣлый отъ солнца и вѣтра, съ головой, полной всевозможныхъ фантазій. Ему хотѣлось бы, когда онъ вырастетъ, быть пиротехникомъ. Какъ великолѣпно было бы, когда онъ съ сѣрой на пальцахъ проходилъ бы мимо, и ни у кого не хватило бы мужества протянуть ему руку. Съ какимъ уваженіемъ относились бы къ нему товарищи, благодаря его ужасному ремеслу! Онъ оглянулся кругомъ и взглянулъ на птицъ. Онъ зналъ ихъ всѣхъ, зналъ, гдѣ находятся ихъ гнѣзда, понималъ ихъ крикъ и отвѣчалъ имъ различными посвистываніями. Не разъ приносилъ онъ имъ шарики изъ тѣста, которые онъ дѣлалъ изъ муки съ мельницы отца. Всѣ эти деревья, растущія вдоль просѣки, были его добрыми друзьями. Весной онъ доставалъ сокъ изъ ихъ стволовъ, а зимой заботился о нихъ, какъ маленькій отецъ, освобождалъ отъ снѣга и выпрямлялъ ихъ вѣтви. Онъ зналъ каждый камень даже въ заброшенной каменоломнѣ, онъ вырѣзалъ на нихъ буквы и знаки, и они казались ему паствой, собравшейся вокругъ своего пастыря. Въ этой заброшенной каменоломнѣ происходили чудеснѣйшія вещи, Онъ свернулъ на тропинку и вышелъ къ пруду; мельница была въ ходу, — ужасный, тяжелый шумъ стоялъ кругомъ. Онъ ужъ привыкъ ходитъ взадъ и впередъ и громко разговаривать съ самимъ собой. Каждая капля пѣны являлась для него цѣлой жизнью, о которой есть что сказать, а тамъ; у плотины, вода падала внизъ и казалась блестящей тканью, повѣшенной для просушки. Въ пруду ниже паденія воды водилась рыба; не разъ стоялъ онъ здѣсь со своей удочкой. Когда онъ вырастетъ, онъ будетъ водолазомъ. Онъ спрыгнетъ тогда съ палубы парохода въ воду и сойдетъ въ чужія стран

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Можетъ-былъ, они заблудились на островѣ? Можетъ-бытъ, Викторія повисла между двухъ камней и не можетъ высвободиться? А ему стоитъ только протянуть руку, чтобы освободить ее.

Дѣти съ удивленіемъ взглянули на него, когда онъ подошелъ. Какъ же онъ отставилъ лодку?

— Ты отвѣчаешь мнѣ за лодку, — сказалъ Отто.

— Я бы могъ вамъ показать, гдѣ: растетъ малина, — произнесъ Іоганнесъ вопросительно.

Въ маленькомъ обществѣ царило глубокое молчаніе. Викторія обрадовалась этому предложенію:

— Ахъ! Гдѣ это? — спросила она.

Городской гость быстро овладѣлъ собою и сказалъ:

— Намъ некогда теперь этимъ заниматься.

Іоганнесъ продолжалъ:

— Я знаю также, гдѣ можно найти раковины.

Общее молчаніе.

— А есть въ нихъ жемчугъ? — спросилъ Отто.

— Ахъ, если бы въ нихъ былъ жемчугъ! — сказала Викторія.

Іоганнесъ отвѣтилъ, что этого не знаетъ, но раковины лежатъ далеко въ морѣ на бѣломъ пескѣ, туда надо подъѣхать на лодкѣ и нырять за ними.

Это предложеніе было совершенно осмѣяно, и Отто замѣтилъ:

— Ты напрасно воображаешь, что я водолазъ.- Іоганнесъ началъ тяжело дышать.

— Хотите, я поднимусь на гору и столкну тяжелый камень въ море? — сказалъ онъ

— Зачѣмъ?

— Такъ. Вы могли бы посмотрѣть на это.

Но и это предложеніе не было принято, и Іоганнесъ смущенно замолчалъ. Потомъ онъ перешелъ на другую сторону острова и вдалекѣ отъ другихъ сталъ искать яйца.

Когда все общество снова собралось около лодки, у Іоганнеса яицъ оказалось больше всѣхъ. Онъ осторожно несъ ихъ въ своей шапкѣ.

— Отчего это ты нашелъ такъ много яицъ? — спросилъ городской гость.

— Я знаю гнѣзда, — отвѣчалъ счастливый Іоганнесъ. — Я положу ихъ къ твоимъ, Викторія.

— Постой! — закричалъ Отто. — Зачѣмъ ты это дѣлаешь? — Всѣ глядѣли на него. Отто показалъ на шапку и спросилъ:

— Кто мнѣ норучится, что у тебя шапка чистая?

Іоганнесъ ничего не отвѣтилъ. Его радостное настроеніе исчезло. Онъ взялъ яйца и пошелъ съ ними въ глубь острова.

— Что съ нимъ? Куда онъ идетъ? — спросилъ Отто.

— Куда ты идешь, Іоганнесъ? — крикнула Викторія и побѣжала за нимъ.

Онъ остановился и тихо отвѣтилъ

— Я положу яйца назадъ въ гнѣзда.

Они стояли и глядѣли другъ на друга.

— А сегодня днемъ я пойду въ каменоломню, — сказалъ онъ.

Она ничего не отвѣтила.

— Я бы показалъ тебѣ тамъ пещеры.

— Да, я такая трусиха, — отвѣчала она. — Ты говорилъ, тамъ очень темно.

Іоганнесъ улыбнулся, несмотря на свое большое огорченіе, и гордо сказалъ:

— Да, но я вѣдь буду съ тобой!. . . . . . . . . . . .

Всю свою жизнь игралъ онъ въ старой гранитной каменоломнѣ. Крестьяне слышали, какъ онъ тамъ работаетъ и разговариваетъ совершенно одинъ. Иногда онъ былъ священникомъ и отправлялъ службы:

Мѣсто это было давно заброшено, камни обросли мохомъ, и исчезли всѣ слѣды человѣческихъ рукъ.