Можетъ-былъ, они заблудились на островѣ? Можетъ-бытъ, Викторія повисла между двухъ камней и не можетъ высвободиться? А ему стоитъ только протянуть руку, чтобы освободить ее.
Дѣти съ удивленіемъ взглянули на него, когда онъ подошелъ. Какъ же онъ отставилъ лодку?
— Ты отвѣчаешь мнѣ за лодку, — сказалъ Отто.
— Я бы могъ вамъ показать, гдѣ: растетъ малина, — произнесъ Іоганнесъ вопросительно.
Въ маленькомъ обществѣ царило глубокое молчаніе. Викторія обрадовалась этому предложенію:
— Ахъ! Гдѣ это? — спросила она.
Городской гость быстро овладѣлъ собою и сказалъ:
— Намъ некогда теперь этимъ заниматься.
Іоганнесъ продолжалъ:
— Я знаю также, гдѣ можно найти раковины.
Общее молчаніе.
— А есть въ нихъ жемчугъ? — спросилъ Отто.
— Ахъ, если бы въ нихъ былъ жемчугъ! — сказала Викторія.
Іоганнесъ отвѣтилъ, что этого не знаетъ, но раковины лежатъ далеко въ морѣ на бѣломъ пескѣ, туда надо подъѣхать на лодкѣ и нырять за ними.
Это предложеніе было совершенно осмѣяно, и Отто замѣтилъ:
— Ты напрасно воображаешь, что я водолазъ.- Іоганнесъ началъ тяжело дышать.
— Хотите, я поднимусь на гору и столкну тяжелый камень въ море? — сказалъ онъ
— Зачѣмъ?
— Такъ. Вы могли бы посмотрѣть на это.
Но и это предложеніе не было принято, и Іоганнесъ смущенно замолчалъ. Потомъ онъ перешелъ на другую сторону острова и вдалекѣ отъ другихъ сталъ искать яйца.
Когда все общество снова собралось около лодки, у Іоганнеса яицъ оказалось больше всѣхъ. Онъ осторожно несъ ихъ въ своей шапкѣ.
— Отчего это ты нашелъ такъ много яицъ? — спросилъ городской гость.
— Я знаю гнѣзда, — отвѣчалъ счастливый Іоганнесъ. — Я положу ихъ къ твоимъ, Викторія.
— Постой! — закричалъ Отто. — Зачѣмъ ты это дѣлаешь? — Всѣ глядѣли на него. Отто показалъ на шапку и спросилъ:
— Кто мнѣ норучится, что у тебя шапка чистая?
Іоганнесъ ничего не отвѣтилъ. Его радостное настроеніе исчезло. Онъ взялъ яйца и пошелъ съ ними въ глубь острова.
— Что съ нимъ? Куда онъ идетъ? — спросилъ Отто.
— Куда ты идешь, Іоганнесъ? — крикнула Викторія и побѣжала за нимъ.
Онъ остановился и тихо отвѣтилъ
— Я положу яйца назадъ въ гнѣзда.
Они стояли и глядѣли другъ на друга.
— А сегодня днемъ я пойду въ каменоломню, — сказалъ онъ.
Она ничего не отвѣтила.
— Я бы показалъ тебѣ тамъ пещеры.
— Да, я такая трусиха, — отвѣчала она. — Ты говорилъ, тамъ очень темно.
Іоганнесъ улыбнулся, несмотря на свое большое огорченіе, и гордо сказалъ:
— Да, но я вѣдь буду съ тобой!. . . . . . . . . . . .
Всю свою жизнь игралъ онъ въ старой гранитной каменоломнѣ. Крестьяне слышали, какъ онъ тамъ работаетъ и разговариваетъ совершенно одинъ. Иногда онъ былъ священникомъ и отправлялъ службы:
Мѣсто это было давно заброшено, камни обросли мохомъ, и исчезли всѣ слѣды человѣческихъ рукъ.






