ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Гамсун (Hamsun) — псевдоним. Настоящая фамилия Педерсен (Pedersen) — знаменитый норвежский писатель, лауреат Нобелевский премии (1920). Имел исключительную популярность в России в предреволюционные го... Виктория Кнут Гамсун I Сынъ мельника задумчиво ходилъ взадъ и впередъ. Это былъ крѣпкій четырнадцатилѣтній подростокъ, загорѣлый отъ солнца и вѣтра, съ головой, полной всевозможныхъ фантазій. Ему хотѣлось бы, когда онъ вырастетъ, быть пиротехникомъ. Какъ великолѣпно было бы, когда онъ съ сѣрой на пальцахъ проходилъ бы мимо, и ни у кого не хватило бы мужества протянуть ему руку. Съ какимъ уваженіемъ относились бы къ нему товарищи, благодаря его ужасному ремеслу! Онъ оглянулся кругомъ и взглянулъ на птицъ. Онъ зналъ ихъ всѣхъ, зналъ, гдѣ находятся ихъ гнѣзда, понималъ ихъ крикъ и отвѣчалъ имъ различными посвистываніями. Не разъ приносилъ онъ имъ шарики изъ тѣста, которые онъ дѣлалъ изъ муки съ мельницы отца. Всѣ эти деревья, растущія вдоль просѣки, были его добрыми друзьями. Весной онъ доставалъ сокъ изъ ихъ стволовъ, а зимой заботился о нихъ, какъ маленькій отецъ, освобождалъ отъ снѣга и выпрямлялъ ихъ вѣтви. Онъ зналъ каждый камень даже въ заброшенной каменоломнѣ, онъ вырѣзалъ на нихъ буквы и знаки, и они казались ему паствой, собравшейся вокругъ своего пастыря. Въ этой заброшенной каменоломнѣ происходили чудеснѣйшія вещи, Онъ свернулъ на тропинку и вышелъ къ пруду; мельница была въ ходу, — ужасный, тяжелый шумъ стоялъ кругомъ. Онъ ужъ привыкъ ходитъ взадъ и впередъ и громко разговаривать съ самимъ собой. Каждая капля пѣны являлась для него цѣлой жизнью, о которой есть что сказать, а тамъ; у плотины, вода падала внизъ и казалась блестящей тканью, повѣшенной для просушки. Въ пруду ниже паденія воды водилась рыба; не разъ стоялъ онъ здѣсь со своей удочкой. Когда онъ вырастетъ, онъ будетъ водолазомъ. Онъ спрыгнетъ тогда съ палубы парохода въ воду и сойдетъ въ чужія стран

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Въ тотъ же вечеръ дошелъ онъ навѣстить прежнія мѣста, былъ у мельницы, въ каменоломнѣ и у пруда, съ грустью прислушивался онъ къ пѣнію знкомыхъ птицъ, которыя вили уже на вѣткахъ гнѣзда, и прошелъ къ большому муравейнику въ лѣсу. Муравьевъ уже не было, муравейникъ былъ заброшенъ. Онъ разгребъ его, но въ немъ не было и признака жизни. Блуждая по разнымъ направленіямъ, онъ замѣтилъ, что господскій лѣсъ былъ сильно повырубленъ.

— Узнаешь ты все здѣсь? — спросилъ его, шутя, отецъ. — Узналъ ты своихъ старыхъ знакомыхъ?

— Я ничего не узнаю. Лѣсъ вырубленъ.

— Это лѣсъ господина, — отвѣчалъ отецъ. — Намъ нечего считать его деревьевъ. Каждому могутъ быть нужны деньги, а ему надо много денегъ.

Дни шли и проходили, тихіе, милые дни, чудные часы одиночества, нѣжныхъ воспоминаній дѣтства, и призывали къ небу, къ землѣ, къ воздуху и горамъ. . . . . . . . .

Онъ пошелъ по дорогѣ, ведущей къ замку. Утромъ его укусила оса, и верхняя губа его распухла; если онъ встрѣтитъ кого-нибудь, онъ поклонится и пройдетъ, не останавливаясь. Онъ никого не встрѣтилъ. Въ саду замка онъ увидѣлъ даму; подойдя ближе, онъ почтительно поклонился и прошелъ мимо. Это была хозяйка дома. Когда онъ проходилъ мимо замка, сердце его забилось, какъ и въ прежнія времена. Почтительный страхъ къ большому дому со множествомъ оконъ и къ строгимъ утонченнымъ обитателямъ его еще не искоренился изъ его крови.

Онъ повернулъ по дорогѣ къ пристани.

Тутъ онъ вдругъ увидѣлъ Дитлефа и Викторію. Іоганнесъ былъ непріятно пораженъ этимъ; они могутъ думать, что онъ шелъ за ними. Къ тому же у него была распухшая губа. Въ нерѣшительности, итти ли дальше, онъ замедлилъ шаги. Потомъ онъ пошелъ. Еще издали поклонился онъ и держалъ шляпу въ рукѣ, пока не прошелъ мимо. Они оба молча: отвѣтили на его поклонъ и медленно прошли дальше. Викторія прямо взглянула на него и слегка перемѣнилась въ лицѣ.

Іоганнесъ продолжалъ итти по дорогѣ къ набережной, его охватило безпокойство, походка его стала нервной. Какъ выросла Викторія, она стала совсѣмъ, совсѣмъ большой и еще прекраснѣе, чѣмъ прежде. Ея брови почти сходились и были словно изъ бархата. Глаза стали темнѣе, совсѣмъ темноголубые.

На обратномъ пути онъ свернулъ на дорогу, идущую черезъ лѣсъ вокругъ барскаго сада. Никто не осмѣлится сказать, что онъ ходитъ по пятамъ за молодыми господами изъ замка. Онъ поднялся на холмъ, отыскалъ камень и сѣлъ на него. Птицы пѣли дикія, страстныя мелодіи, заманивали, искали другъ друга и летали взадъ и впередъ съ вѣточками въ клювахъ. Въ воздухѣ стоялъ нѣжный запахъ земли, распускающейся зелени и гнилого дерева.

Опять онъ всталъ на пути Викторіи; она шла прямо на него съ противоположной стороны.