И для нее это тоже стало неожиданной новостью. Должно быть, газета отправила в Лидс репортеров и им удалось что-то нарыть.
— У меня нет комментариев, мистер Стаффорд, — заявил Маклафлин, — но, если вы располагаете какой-либо информацией, имеющей отношение к данному делу, надеюсь, вы исполните свой гражданский долг и сообщите нам ее.
С этими словами он встал и подытожил:
— Дамы и господа, боюсь, время вышло. Пресс-конференция окончена.
Энни нисколько не сомневалась, что журналисты не слишком довольны: они жаждали крови и уже учуяли ее запах. Одному богу известно, что они теперь понапишут.
Да и Маклафлин явно был не очень-то счастлив. Выходя из зала, он подошел к Энни с Жервез и процедил сквозь зубы:
— О чем, черт подери, они говорили? Нам что-то известно о жизни Эрин Дойл в Лидсе?
— Ничего, сэр, — тихо сказала Жервез. — Расследование-то еще толком не начато.
— А вот газетчики уже что-то пронюхали. Настоятельно советую вам пошевеливаться. Мы, кровь из носу, должны понять, что там происходит. И желательно до того, как это сделает желтая пресса. Мне нужны результаты, и быстро.
— Да, сэр.
Когда Маклафлин ушел, Жервез повернулась к Энни:
— Через час у меня в кабинете.
Дело становится все интереснее, подумала Энни. Она и так собиралась съездить после работы в Лидс и потолковать с Трейси Бэнкс, но теперь ей придется сделать это уже официально, в рамках расследования. Придется также сообщить Жервез, что Трейси Бэнкс снимает дом вместе с Эрин Дойл: все равно она вскоре об этом узнает. Но Энни в любом случае хотелось бы оградить дочь Бэнкса от неприятностей — если они у нее есть и если это окажется в ее силах. Надо действовать осторожно, решила Энни, и никого не посвящать в свои планы, по крайней мере пока не станет хоть немного понятнее, с чем именно они имеют дело.
Разумеется, случилось то, что и должно было случиться. Джафф и Трейси до глубокой ночи сидели в оранжерее, пили виски и курили траву, хохотали, слушали музыку, а затем раскурочили коллекцию фильмов в поисках подходящего. В итоге выбрали один из боевиков про Борна, с бесконечными погонями, драками и перестрелками. Джафф опять швырял то, что ему не глянулось, прямо на пол, и вскоре он весь посверкивал, словно разноцветная мозаика. Трейси запомнила, как диски хрустели под ногами, когда они шли к лестнице. После этого все терялось в тумане.
В половине одиннадцатого утра Трейси проснулась у себя в спальне голая, как младенец, но под пуховым одеялом. Джаффа в пределах видимости не наблюдалось. Голова у нее раскалывалась, но, приложив некоторые усилия, все же удалось по кускам восстановить большую часть событий.
Они прихватили с собой наверх бутылку виски, добрались до отцовской спальни и рухнули на кровать.






