Под фургоном, между колесами, висела на цепях корзина, служившая для перевозки хрупких предметов. Мальчик решил воспользоваться ею совсем с другой целью.
Улучив минуту, когда перевозчики вошли в дом, он отодвинул одну из досок забора, в два прыжка перебежал улицу и, удостоверившись, что никто его не заметил, пролез под фургон и улегся на дно корзины, навалив на себя побольше соломы.
— Теперь ищи, сестра Фелицата! — прошептал он и уже серьезно прибавил: — Хорошо я сделал, что не стал терять времени!
Действительно, оба перевозчика вскоре вышли из дома. Один из них начал стаскивать с лошади попону, а другой швырнул в корзину целый пук веревок, который едва не угодил в лицо маленькому беглецу.
— Ну, теперь в путь! — сказал он, взбираясь на ко́злы.
Прежде чем сесть, его товарищ бросил еще в корзину свой верхний халат. Жильбер поморщился от отвращения, но в его положении не приходилось быть особенно разборчивым. Важнее всего ускользнуть незамеченным!
Через минуту лошадь тронулась. Жильбер не помнил себя от радости. Ему было все равно, куда ехать: главное, чтобы его не нашли.
Вдруг он почувствовал сильный толчок. Фургон остановился, оба возчика громко бранились, потом послышался и третий сердитый голос. Не в силах устоять против любопытства, Жильбер кое-как разгреб солому и выглянул.
Поворачивая с бульвара Анфер, повозка задела карету, и из нее вышел пожилой господин аристократической наружности. Через полуоткрытую дверцу Жильбер увидел в карете даму в трауре, которая горько плакала.
При виде этой незнакомой женщины мальчик вдруг почувствовал, как у него сжалось сердце. Почти бессознательно он хотел покинуть свое убежище, чтобы подойти и поближе рассмотреть черты незнакомки, страдание которой причиняло ему боль. Но благоразумие взяло верх, и он снова затаился на дне корзины.
Вышедший из кареты старик проверил, не пострадали ли от удара рессоры.
— Едем! Ничего не сломано! — сказал он кучеру: — В гостиницу «Лувр»!
Повозка и экипаж разъехались в разные стороны. Карета увозила полумертвую Елену Нозаль, оплакивавшую свою последнюю надежду.
Так, даже не догадываясь об этом, Жильбер увидел свою маму.
— Вот так встреча! — ответил тот.
— Слезайте-ка поскорее! — продолжал голос. — Мы как раз около кабачка дядюшки Жюля! Я ставлю бутылку!
Снисходя к столь радушному приглашению, Поль остановил повозку и вошел со своим товарищем и Антуаном в дверь деревенского трактира.
Более лучшего случая нечего было и ожидать. Воспользовавшись мгновением, когда тротуар оказался пустым, Жильбер осторожно вылез, отряхнулся от соломы, приставшей к его одежде и волосам, и тихо удалился, заложив руки в карманы и что-то насвистывая, как обыкновенный мальчишка, возвращающийся с прогулки домой.






