Над его головой какая-то птичка выводила свои то веселые, то грустные мелодии. «Это соловей», — подумал мальчик, с удовольствием слушая пение. Спокойный и счастливый, он в полной мере наслаждался своей свободой, которая так волновала его.
Он заснул только в девять часов, спрятавшись в шалаше, и во сне видел удивительные приключения, необычайные побеги и подвиги. В этих сновидениях то и дело возникал силуэт той женщины, которую он увидел мельком в окне кареты на углу бульвара Анфер.
Когда Жильбер проснулся, немного разбитый от первой ночи, проведенной на земле, солнце жгло сильно, и мальчик подумал, что уже очень поздно. Однако на колокольне, бой часов которой он слышал накануне, пробило только семь часов.
— Пора вставать!
С этими словами Жильбер протер глаза, расправил окоченевшие члены, вышел из своего убежища и вздрогнул: в огороде он был уже не один. Сейчас здесь паслась прекрасная белая коза, привязанная к колышку, а немного подальше какая-то женщина, согнувшись, срезала ножом маленькие зеленые пучки, наполняя ими свой передник. «Вероятно, салат», — подумал Жильбер.
Появление женщины обеспокоило его, он не знал, как поступить: снова забраться в шалаш или смело подойти к ней? Но тут проблема решилась сама собой. Козочка, заметив его, звонко заблеяла, и женщина подняла голову.
— Эй! Откуда ты взялся?
Жильбер ожидал подобного вопроса. Тем не менее у него перехватило дыхание, и он, покраснев, смог только пробормотать:
— Сударыня, я… Я ничего дурного не сделал, уверяю вас…
Но женщина, оказавшаяся старухой со сморщенным лицом, приближалась к нему с далеко не добродушным видом.
— Да, да, конечно, ты не сделал ничего дурного! Однако ты не ожидал встретить здесь меня, мой милый! Явился сюда затем, чтобы украсть молоко у Беляночки?..
— Я?! — воскликнул Жильбер с таким негодованием, что старуха немного смягчилась.
— Тогда что же ты здесь делаешь? Ты, наверное, убежал из школы?
Она подозрительно оглядела его с головы до ног. Смущенный вид мальчика, казалось, подтверждал ее предположение, и она продолжала:
— Поскорее возвращайся в свою школу, а не то я сама отведу тебя туда! Твой учитель, должно быть, Маршан?.. Хорошо, я скажу ему!..
Старуха грозила пальцем перед самым носом Жильбера, как когда-то сестра Перпетуя — с притворным гневом, которого мальчик нисколько не боялся. Вполне успокоенный таким оборотом дела, он одним прыжком перемахнул через ограду, весело и со смехом крикнув женщине:
— Прошу вас, не говорите, пожалуйста, об этом господину Маршану!..
Уф! Но все равно он испугался, когда старуха, осматривая его, остановилась глазами на синей рубахе и особенно на бляхе кожаного ремня, где большими буквами было выбито название приюта. Вероятно, старуха не умела читать.






