ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В одном из номеров парижской гостиницы обнаруживают брошенного младенца. Подкидыша отправляют в приют. Когда мальчику исполняется восемь лет, он убегает из казенного заведения и начинает самостоятельн... Предисловие от издательства Вильям Бертран Бюснах (1832–1907) — французский драматург. Он родился в Париже и начинал свою деятельность в департаменте таможни. Впоследствии посвятил себя драматургии, его перу принадлежит множество пьес, большинство из которых получили широкую известность. В 1867 году Бюснах стал руководителем театра Атенеум, где было поставлено несколько его оперетт. Однако наибольшую известность принесли Бюснаху его блестящие адаптации для театра произведений знаменитых писателей. Так, только благодаря ему в театрах Парижа были поставлены спектакли по романам Эмиля Золя, Жюля Кларети и других классиков французской литературы. Вильям Бюснах является автором нескольких повестей и романов. Самая известная из них — повесть «Подкидыш». Она была написана в 1889 году, и ее сентиментальный сюжет тронул сердца французов. В 1912 году повесть была переведена на русский язык. Хозяйка парижской гостиницы обнаруживает в одной из комнат симпатичного младенца. Поскольку родителей мальчика отыскать не удалось, его отправляют в приют. Подкидыш подрастает, и растет его желание покинуть стены казенного заведения. Наконец он совершает побег — и с головой окунается в далеко не простую жизнь, где каждый кусок хлеба нужно заработать. Но мальчика не пугают трудности, он твердо намерен жить честным трудом. Упорство в достижении своей цели поможет ему найти не только верных друзей, но и семью… — И, должно быть, умирает от голода! — заметила госпожа Мондетур. Теперь малыш уже не кричал. Удивленный появлением двух женщин, обрадованный их заботой и лаской, он смело рассматривал хозяйку гостиницы и служанку. Его розовый ротик уже складывался в улыбку, хотя в черных глазках еще блес

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Над его головой какая-то птичка выводила свои то веселые, то грустные мелодии. «Это соловей», — подумал мальчик, с удовольствием слушая пение. Спокойный и счастливый, он в полной мере наслаждался своей свободой, которая так волновала его.

Он заснул только в девять часов, спрятавшись в шалаше, и во сне видел удивительные приключения, необычайные побеги и подвиги. В этих сновидениях то и дело возникал силуэт той женщины, которую он увидел мельком в окне кареты на углу бульвара Анфер.

Когда Жильбер проснулся, немного разбитый от первой ночи, проведенной на земле, солнце жгло сильно, и мальчик подумал, что уже очень поздно. Однако на колокольне, бой часов которой он слышал накануне, пробило только семь часов.

— Пора вставать!

С этими словами Жильбер протер глаза, расправил окоченевшие члены, вышел из своего убежища и вздрогнул: в огороде он был уже не один. Сейчас здесь паслась прекрасная белая коза, привязанная к колышку, а немного подальше какая-то женщина, согнувшись, срезала ножом маленькие зеленые пучки, наполняя ими свой передник. «Вероятно, салат», — подумал Жильбер.

Появление женщины обеспокоило его, он не знал, как поступить: снова забраться в шалаш или смело подойти к ней? Но тут проблема решилась сама собой. Козочка, заметив его, звонко заблеяла, и женщина подняла голову.

— Эй! Откуда ты взялся?

Жильбер ожидал подобного вопроса. Тем не менее у него перехватило дыхание, и он, покраснев, смог только пробормотать:

— Сударыня, я… Я ничего дурного не сделал, уверяю вас…

Но женщина, оказавшаяся старухой со сморщенным лицом, приближалась к нему с далеко не добродушным видом.

— Да, да, конечно, ты не сделал ничего дурного! Однако ты не ожидал встретить здесь меня, мой милый! Явился сюда затем, чтобы украсть молоко у Беляночки?..

— Я?! — воскликнул Жильбер с таким негодованием, что старуха немного смягчилась.

— Тогда что же ты здесь делаешь? Ты, наверное, убежал из школы?

Она подозрительно оглядела его с головы до ног. Смущенный вид мальчика, казалось, подтверждал ее предположение, и она продолжала:

— Поскорее возвращайся в свою школу, а не то я сама отведу тебя туда! Твой учитель, должно быть, Маршан?.. Хорошо, я скажу ему!..

Старуха грозила пальцем перед самым носом Жильбера, как когда-то сестра Перпетуя — с притворным гневом, которого мальчик нисколько не боялся. Вполне успокоенный таким оборотом дела, он одним прыжком перемахнул через ограду, весело и со смехом крикнув женщине:

— Прошу вас, не говорите, пожалуйста, об этом господину Маршану!..

Уф! Но все равно он испугался, когда старуха, осматривая его, остановилась глазами на синей рубахе и особенно на бляхе кожаного ремня, где большими буквами было выбито название приюта. Вероятно, старуха не умела читать.