ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В одном из номеров парижской гостиницы обнаруживают брошенного младенца. Подкидыша отправляют в приют. Когда мальчику исполняется восемь лет, он убегает из казенного заведения и начинает самостоятельн... Предисловие от издательства Вильям Бертран Бюснах (1832–1907) — французский драматург. Он родился в Париже и начинал свою деятельность в департаменте таможни. Впоследствии посвятил себя драматургии, его перу принадлежит множество пьес, большинство из которых получили широкую известность. В 1867 году Бюснах стал руководителем театра Атенеум, где было поставлено несколько его оперетт. Однако наибольшую известность принесли Бюснаху его блестящие адаптации для театра произведений знаменитых писателей. Так, только благодаря ему в театрах Парижа были поставлены спектакли по романам Эмиля Золя, Жюля Кларети и других классиков французской литературы. Вильям Бюснах является автором нескольких повестей и романов. Самая известная из них — повесть «Подкидыш». Она была написана в 1889 году, и ее сентиментальный сюжет тронул сердца французов. В 1912 году повесть была переведена на русский язык. Хозяйка парижской гостиницы обнаруживает в одной из комнат симпатичного младенца. Поскольку родителей мальчика отыскать не удалось, его отправляют в приют. Подкидыш подрастает, и растет его желание покинуть стены казенного заведения. Наконец он совершает побег — и с головой окунается в далеко не простую жизнь, где каждый кусок хлеба нужно заработать. Но мальчика не пугают трудности, он твердо намерен жить честным трудом. Упорство в достижении своей цели поможет ему найти не только верных друзей, но и семью… — И, должно быть, умирает от голода! — заметила госпожа Мондетур. Теперь малыш уже не кричал. Удивленный появлением двух женщин, обрадованный их заботой и лаской, он смело рассматривал хозяйку гостиницы и служанку. Его розовый ротик уже складывался в улыбку, хотя в черных глазках еще блес

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Вспоминая ужасы своих первых дней после побега из приюта, мальчик всегда выступал в защиту пострадавших от несправедливости и злобы. Поэтому, например, ему пришлось отказаться от заработка и оставить свою метлу: он поссорился с начальником капралов, который плохо обращался с маленькой белокурой девочкой, так же, как и Жильбер, подметавшей улицы.

Наконец в мае показалось солнышко, так долго, всю зиму и весну скрывавшееся в тумане. Жильбер зажил весело, как прошлым летом, и снова принялся торговать цветами, вернувшись, таким образом, к своим летним занятиям.

Но когда наступили каникулы и начался разъезд богатых парижан на курорты, мальчик тоже почувствовал непреодолимое желание поселиться в деревне, на свежем воздухе.

В следующее воскресенье ему представился случай удовлетворить свое влечение к природе. Возвращаясь после одного исполненного поручения, Жильбер встретил на Тампльском бульваре своего приятеля Анри, которого уже давно потерял из виду.

Анри, поздоровавшись, поинтересовался:

— Как дела? Что ты теперь делаешь?

— Сейчас вот отнес письмо… Но за два последних дня я не заработал ни сантима. Дела совсем плохи!.. А ты как?

— А я вот не могу пожаловаться…

— Ты все еще работаешь у своего дяди?

— Да… Он сейчас вяжет хворост на рубке леса в Жюи, около Версаля.

— Хорошо там?

— Неплохо. Мы работаем вместе, сдираем кору с деревьев.

— А это очень трудно?

— Совсем нет. Да же на против. Платят за это по тридцать су за кубометр… А в день кубометр можно сделать легко. Хочешь, я устрою тебя к подрядчику?

— Еще бы! Конечно, хочу! — обрадовался Жильбер.

Через два дня он уже работал в лесу.

Глава X

Праздник в Сен-Клу

— Входите, господа, входите!.. Представление сейчас начнется!.. Первый ряд — франк, второй — пятьдесят сантимов, третий — двадцать пять сантимов. Входите, входите, господа!..

Парк Сен-Клу

[17]

, убранный гирляндами, шумел праздничным гулом. Трубили трубы, звенели колокольчики, раздавались выстрелы, скрипели колеса качелей. Все эти звуки сливались в какой-то смутный гул, еще более увеличивавшийся от шума громадной толпы, наполнявшей все аллеи, толпившейся перед балаганами, занимавшей всевозможные палатки…

Толпа была такой плотной, что в некоторых местах надо было действовать локтями, чтобы проложить себе путь. Все это, казалось, нисколько не беспокоило мальчика, старавшегося с решительным видом пробиться вперед, к окруженному толпой балагану, куда паяц громким голосом зазывал публику… Этим мальчиком был Жильбер.

Накануне снимание дубовой коры было закончено, и, прежде чем записаться в число рабочих по уборке сухих листьев на одной из ферм Шавиля, Жильбер решил хотя бы ненадолго вернуться в Париж, после длительного отсутствия и жизни в лесу чувствуя тоску по шумным бульварам.