Приятно было поболтать с тобой! Заодно и публику собрали… Спасибо за помощь!
— И тебе спасибо, старина! — великодушно улыбнулся в ответ Жильбер.
Клоун уже собирался тоже войти в балаган, но тут мальчик остановил его:
— Послушай, старина, мне хотелось бы поговорить с тобой… Найдется у тебя пять минут свободных?
— Через полчаса, когда кончится представление.
— Хорошо… Я буду ждать тебя на той лавочке под деревьями.
— Ты угощаешь? Не бойся, я не обжора!
Через полчаса клоун и Жильбер уничтожали угощение, предложенное последним.
— Теперь поговорим. Конечно, ты неспроста притащил всякой еды… Чего ты хочешь? — спросил клоун.
— Кое-что узнать…
— Говори!..
— О той малютке на лошади…
— Тс-с-с!.. — клоун поспешно приложил палец к губам. — Не дай Бог, нас услышит Рокамур!..
— А-а-а! — протянул Жильбер, любопытство которого возросло еще больше. — Значит, здесь какая-то тайна! Очень интересно! Расскажи-ка!..
— Нет, нет! — воскликнул клоун. — Лучше об этом не говорить! Хозяин больно дерется!..
И он стал прощаться с Жильбером.
— Прощай, приятель! В другой раз, если ты опять надумаешь меня угостить…
Жильбер остался один и задумался. Он никого не любил; никто не любил его. Взгляд этой маленькой наездницы пробудил в нем чувство зарождавшейся дружбы, заставлявшей его не уходить, а искать средства хоть чем-нибудь помочь этой девочке…
Прогуливаясь под деревьями, Жильбер размышлял, не обращая внимания на шум и крики толпы. Вдруг он воскликнул:
— Стой!.. Верно! Почему бы нет? Попытаемся!..
— Это вас не касается!.. Знайте только, что я вполне могу располагать собой!..
И он снова занял место перед эстрадой, ожидая конца представления. Когда публика стала выходить из балагана, он быстро поднялся по ступенькам и подошел к директору.
— Я хотел бы сказать вам пару слов, господин Рокамур!..
— А, это ты, мальчик!.. Я узнал тебя!.. Это ты недавно так смешно препирался со Станиславом. Чем могу служить?
— Вот в чем дело… Прежде всего я очень рад, что вы обратили на меня внимание!.. Вы могли заметить, что имеете дело далеко не с болваном…
— Да, — улыбнулся Рокамур, — для своего возраста ты очень развит.
— В таком случае, вы, может быть, примете мое предложение?
— Какое?
— Взять меня в труппу!..
— Не откажусь!.. Прежде всего, свободен ли ты? Что делают твои родители? Чей ты сын?
На этот вопрос, напомнивший ему самое большое несчастье, какое только он испытал, Жильбер ответил почти грубо:
— Это вас не касается!.. Знайте только, что я вполне могу располагать собой!..
— Честное слово?
— Честное слово!..
— Ну, решено!..
И знаменитый Рокамур протянул руку своему новому артисту:
— Разумеется, мы не будем говорить о жалованье!..






