ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В одном из номеров парижской гостиницы обнаруживают брошенного младенца. Подкидыша отправляют в приют. Когда мальчику исполняется восемь лет, он убегает из казенного заведения и начинает самостоятельн... Предисловие от издательства Вильям Бертран Бюснах (1832–1907) — французский драматург. Он родился в Париже и начинал свою деятельность в департаменте таможни. Впоследствии посвятил себя драматургии, его перу принадлежит множество пьес, большинство из которых получили широкую известность. В 1867 году Бюснах стал руководителем театра Атенеум, где было поставлено несколько его оперетт. Однако наибольшую известность принесли Бюснаху его блестящие адаптации для театра произведений знаменитых писателей. Так, только благодаря ему в театрах Парижа были поставлены спектакли по романам Эмиля Золя, Жюля Кларети и других классиков французской литературы. Вильям Бюснах является автором нескольких повестей и романов. Самая известная из них — повесть «Подкидыш». Она была написана в 1889 году, и ее сентиментальный сюжет тронул сердца французов. В 1912 году повесть была переведена на русский язык. Хозяйка парижской гостиницы обнаруживает в одной из комнат симпатичного младенца. Поскольку родителей мальчика отыскать не удалось, его отправляют в приют. Подкидыш подрастает, и растет его желание покинуть стены казенного заведения. Наконец он совершает побег — и с головой окунается в далеко не простую жизнь, где каждый кусок хлеба нужно заработать. Но мальчика не пугают трудности, он твердо намерен жить честным трудом. Упорство в достижении своей цели поможет ему найти не только верных друзей, но и семью… — И, должно быть, умирает от голода! — заметила госпожа Мондетур. Теперь малыш уже не кричал. Удивленный появлением двух женщин, обрадованный их заботой и лаской, он смело рассматривал хозяйку гостиницы и служанку. Его розовый ротик уже складывался в улыбку, хотя в черных глазках еще блес

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Все… за исключением маленькой наездницы, которую Жильбер напрасно искал глазами, пока Рокамур и другие артисты, казалось, не замечая ее отсутствия, протягивали свои тарелки «звезде» труппы.

Это равнодушие возмутило мальчика. Он уже собирался потребовать восстановления справедливости, когда клоун, сидевший с ним рядом, словно отгадал его тайные мысли и толкнул локтем под столом. Потом, с полным ртом и равнодушным видом спросил:

— А где же эта маленькая бездельница Джамилех?

Джулия зло рассмеялась и указала на одну из повозок:

— Там!

— Наказана? — решился спросить Жильбер.

— Да, на два часа…

— Что еще она наделала? — нахмурил густые брови Рокамур.

— Девчонка разбила тарелку. Я ударила ее. И вместо того, чтобы попросить у меня прощения, она имела дерзость сказать, что я не имею права драться!

— Ты, конечно, ударила ее вторично, — произнес Рокамур.

Джулия отрицательно покачала головой.

— До представления оставалось совсем немного времени, — объяснила она. — Она бы расплакалась, и у нее были бы красные глаза, а это могло бы произвести дурное впечатление на публику. Просто сегодня вечером она не получит ужина.

Жильбер, видя, что клоун Станислав не собирается вступаться за девочку, забыл всякое благоразумие и, указывая пальцем на синьору Джулию, обратился к Рокамуру:

— Послушайте, эта дама слишком сердита. Я прошу вас сейчас же отпустить меня на свободу!.. Я вовсе не желаю лишаться ужина, если разобью что-нибудь.

Рокамур, считавший вступление Жильбера в труппу выгодным для себя делом, весело улыбнулся…

— Ты глуп, — сказал он. — Как ты не понимаешь, что синьора нарочно притворяется сердитой!.. Она, напротив, чрезвычайно добра… Не правда ли, Паоло?

— Моя жена, — подтвердил тот, — сама доброта!..

— Слава Богу, — рассмеялся Жильбер и тотчас же прибавил: — Если она так добра, то в честь моего вступления в труппу, надеюсь, не откажется простить малютку?

Смерив мальчика гневным взглядом, синьора Джулия собиралась ответить насмешливым отказом. Но Рокамур опередил ее:

— Согласен, — сказал он тоном, не допускавшим возражений, и обратился к «звезде» труппы: — Позови Джамилех!.. И скажи ей, что все прощено.

Синьора Бернардини вскоре вернулась, ведя перед собой девочку, носящую странное имя Джамилех.

Бормоча что-то сквозь зубы, синьора Бернардини отправилась к повозке и вскоре вернулась, ведя перед собой девочку, носящую странное имя Джамилех.

Несмотря на смешную мишуру, которая была на девочке, и черный парик, украшавший ее голову, в ней легко было распознать природную белокурую парижанку.

— Поблагодари этого мальчика, который просил за тебя, — приказал Рокамур. — Но запомни хорошенько, что тебя прощают в первый и последний раз.