ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Если ты не хочешь погибнуть на окровавленном песке арены, потешая зрителей, если Свобода для тебя — не просто слово, если ты уже и так мертвый, если… Имя Спартака известно каждому, но за именем пря... КТО ТЫ, СПАРТАК? Ты погиб почти двадцать один век назад, мой Спартак. Двадцать один век, даже подумать страшно! Что устоит перед косой Кроноса, не сотрется в хрустальных жерновах Времени, не исчезнет навеки? Но ты не забыт, Спартак! Тебя помнят, твое имя повторяют, о тебе до сих пор спорят… [1] — Героизм Спартака, воспетый в советское время, — блеф! — Даже имя Спартак ни о чем не говорит. Это просто кличка, которую обычно давали по манере вести бой или по иным критериям. — Упоминания о Спартаке есть, но исключительно в мемуарах победившего противника. Трудность не в том, что нет информации, трудность в ее субъективности. — А не было ли каких других источников? Скажем, тех же еврейских, египетских, персидских? — А откуда бы они взялись? Хотя… Были же киликийские пираты! — Но что нам еще остается делать? Ведь победители имели возможность написать историю Спартака по-своему. — Однако даже противники утверждают, что он был "вполне достойным полководцем", хотя могли бы обозвать "гнусным гладиатором". Для реконструкции недостаточно, но один вывод уже можно сделать: хороший человек был, в смысле — положительный персонаж. — А так ли уж высока вероятность того, что восставший раб будет иметь положительные "личностные качества"? Мягко говоря, не очень. А вот наоборот — это запросто. — Эти качества мы будем оценивать с позиции раба, с позиции рабовладельца или по какой-либо абсолютной шкале? — Рабу по рождению присуща своеобразная социальная импотенция — он умеет быть только рабом и ничем кроме раба, а его сокровеннейшее желание — оказаться по ту сторону рабовладельческого кнута и самому помыкать рабами. Не самый приятный тип, не правда ли? — Мне кажется, называть Спартака "восстав

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Ее что, тоже в кровавые ошметки превратили? А куда делось оружие, шлем, панцирь — трофеи, которые так дороги победителям? В конце концов, Красс мог предъявить Сенату хоть бы меч "презренного гладиатора".

Такого, как мы знаем, не случилось — Спартак исчез. Джованьоли Вещий считал, что тело вождя вынесли уцелевшие спартаковцы. Но в это не верится. Вспомним, что Спартак погиб, окруженный со всех сторон врагами, его смерть видели, мы даже знаем имя убийцы. А теперь вновь представим себе тот кровавый вечер. Что должен был сделать Феликс Помпеянец, убедившись, что Спартак мертв? Естественно, тут же сообщить Крассу — и требовать награду. Римский командующий находился совсем рядом. Неужели он даже не захотел взглянуть на труп своего страшного врага?

Что-то тут не так, совсем не так. И если мы не верим в чудеса… Жаль, конечно, что не верим!

Что ж, для тех же, кто в чудеса не верит напрочь, предложу самую простую версию, без всякой мистики. Кто вообще сказал, что тогда, у Брундизия, погиб именно Спартак? Да-да, не удивляйтесь! Ведь что видели римляне? Некто в хорошо им знакомых (война-то шла уже третий год) доспехах и плаще Спартака ведет конницу в атаку. Этот Некто пытается прорваться к Крассу, его сбивают с коня, рубят, затем переворачивают окровавленный труп. И тут же победное "Спартак убит!" стихает, убийцы недоуменно переглядываются… Догадались? Ну конечно же, двойник, Некто в спартаковских доспехах. В горячке боя его не распознали, но потом нашелся кто-то, знающий Спартака в лицо. Отсюда и ложь о разрубленном в куски теле. Ведь Крассу уже доложили, все войско знает, а тут!..

Невероятно? Но вспомним иную битву — Куликовскую. Татары тоже атаковали центр, где под черным великокняжеским стягом стоял Дмитрий Иоаннович. Его видели все — знакомый плащ, знакомый шлем. Удар достиг цели, и человек, так похожий на Дмитрия, пал мертвым. Но победители рано радовались — погиб воевода Бренк, надевший перед битвой княжеский плащ и доспехи. Дмитрий же, переодетый простым воином, уцелел, хотя и был ранен. Японцы, в военных хитростях искушенные, называли такого двойника "тенью". Так, может, тогда, возле штандарта Красса, погибла лишь "тень" Спартака?

Право, не знаю. Если погибла "тень", где же сам Спартак? Неужели спрятался под чужой личиной, чтобы тихо и незаметно бежать? Не верится как-то. Если вождь уцелел, он наверняка бы продолжил борьбу, но никто и никогда после Брундизия не видел Спартака живым. Все — и восставшие, и римляне — были твердо убеждены, что вождь МЕРТВ.

Да, тогда у Брундизия вождь гладиаторов исчез навсегда. И тот, кто все же в чудеса верит, может представить себе нечто совсем иное…

…Кровь на лице. Феликс Помпеянец, не думая, не чувствуя боли, спешит протереть глаза ладонью, но там тоже кровь.