Закрыв глаза, она видела табуны лошадей, несущиеся по бескрайней степи. Видела могучих всадников, видела города в огне… Память. Все, что осталось от их величия. Шаманы бережно хранили её и передавали своим ученикам, когда те занимали их место. Они могли помнить то, что заставило их уйти, так хорошо, словно ещё вчера смерть обрушилась на их народ. Они должны были помнить, почему никогда нельзя возвращаться назад.
— Почему ты просишь меня рассказать эту историю снова и снова? — Тарга открыла глаза и взглянула на Хароудела, ей не хотелось говорить о том, что было дальше. Их ожидает достаточно крови и смерти, чтобы поминать былые ужасы. — Ты знаешь её наизусть.
— Знаю, — Ро слегка нахмурился и посмотрел на догорающий костёр, в языках пламени ему мерещилось лицо Урта — решительное, озлобленное. Брат не отступит, он перейдёт горы. — Или думал, что знаю.
— Ты сомневаешься, Ро. Но в ком? В себе или в Богах?
Хароудел уже хотел отчитать жену за глупые слова, но понял, что она права. Конечно же, он сомневался, чёрт побери. Сомневался в том, что идёт по верному пути. Может, небеса хотят, чтобы он вернул свой клан в исконные земли? Или они требуют отмщения за души предков? Сомнения разъедали его, словно яд, и вождь прекрасно это понимал. А масла в огонь подливал хренов Урт…
«Надеюсь, он выживет, — подумал Ро, взглянув на выход из пещеры, — надеюсь, все мы выживем».
Тарга затушила костёр и легла рядом с мужем. Ночь впереди была длинная, и женщина знала, как облегчить сомненья Хароудела.
— Чего хотел? — бросил он старику, который остановился в нескольких шагах от Хароудела и осуждающе смотрел на него.
— Так теперь приветствуют старейшин? Я призвал тебя, Хароудел, но ты не явился. Тогда я пришёл сам, и теперь ты ещё и пытаешься меня оскорбить, — Дагор скрестил руки на груди. Сейчас на лице старика были нанесены ритуальные рисунки. Символы, призывающие удачу в бою и отгоняющие смерть. С лёгким разочарованием Ро понял, что они все-таки решились на это безумство.
— Ты уж прости, что в ножки тебе не кланяюсь, — пробормотал в ответ вождь, взяв очередной гриб, но лишь попробовав, его он тут же сплюнул, слишком уж тот оказался горьким, — но у меня и других забот хватает, кроме как бегать на встречи с умалишёнными стариками. Так что говори, давай, чего хотел, и каждый из нас сможет заняться своим делом.
Старейшину ждала его война, а Хароуделу ещё предстояло усмирять горячие головы, готовые ринуться в бой вслед за остальными кланами.
— Я пришёл сюда, чтобы дать тебе последний шанс, Хароудел, — морщинистое лицо Дагора медленно багровело от еле сдерживаемой ярости, — но я вижу, что Кралд в тебе не ошибся. Ты трус. Ты позоришь имя своего отца и свой клан. Вся твоя жизнь говорит об этом.






