Я пришёл сюда, надеясь, что ты одумаешься и присоединишься к нам. Но теперь я вижу, что Кралд был прав. Ты чёртов трус, Ро.
— Да неужто? — Ро медленно поднялся на ноги. Он был на голову выше любого из вождей, и Дагор не был исключением, но хоть старик и смотрел на него снизу вверх, во взгляде его все равно чувствовалось величие и властность, словно он видел перед собой не могучего воина, а неразумного ребёнка.
— Я верил в тебя. Верил до конца. Даже когда ты пожалел этого… Урта. Ублюдок хотел убить тебя, а ты сохранил его жизнь.
— Не говори о том, чего не знаешь, Дагор.
— Я знаю только то, что при твоём отце Чёрные черепа наводили ужас на юбочников. Вы сеяли страх и разрушение среди наших врагов. Но теперь, когда ты стал вождём, клан превратился в хнычущих баб! Вы боитесь имперцев, боитесь их мечей! Я мог стерпеть это, Хароудел. Видят Боги, это ваша жизнь, и вы вольны распоряжаться ей, как вам угодно. Но сейчас, когда враги оскверняют покой наших предков, все мы должны сплотиться в единый кулак. Среди нас не должно быть места трусам и предателям! Сегодня мы сразимся с имперцами, и даже если мы все до одного погибнем, совесть наша будет чиста и Ятур примет нас на небесах.
— Ятур проклинает глупцов, — Хароудел взглянул старику прямо в глаза, — а тот, кто не страшится потерять жизнь, поистине глуп.
— Ты путаешь глупость с храбростью, сынок.
— Да в чём же эта храбрость?! — не выдержав, выкрикнул Хароудел, — в том, чтобы погубить свои кланы ради старых костей?! В том, чтобы оставить детей и женщин без защиты?! Чтобы их сделали своими рабами проклятые имперцы?! Убирайся прочь отсюда! Как ты не можешь понять, что хоть нас и больше, но у имперцев куда лучшее вооружение и выучка. Если вы все хотите сегодня сдохнуть — туда вам и дорога, но Чёрные черепа не пойдут на этот бой.
Дагор ничего не ответил. Он лишь озлобленно посмотрел на человека, которого он, как и все прочие, считал трусом. Если бы он не был так стар и традиции кланов не укоренились в его костях, то он прислушался бы к молодому вождю. Возможно, он согласился бы с ним. Но эти годы уже давно прошли, и топор старого вождя жаждал битвы как никогда ранее.
Он развернулся и вышел из пещеры, столкнувшись в проходе с Таргой, которая несла в руках тряпичную сумку, набитую чёрствыми булками. Женщина удивлённо взглянула на старика, а затем на своего мужа. И только после этого разочарованно покачала головой. Она прекрасно знала о конфликте между Хароуделом и остальными вождями, но шаманка не вставала ни на чью сторону, а осуждала и мужа, и вождей, и старейшин. В годы испытаний, выпавших на долю их народа, нельзя было предаваться междоусобицам. Но вожди редко когда прислушиваются к советам женщин.






