ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Война окончена. Узурпатор мёртв. Многие годы в Империи бушевала гражданская война, которая закончилась штурмом столицы и свержением кровавого диктатора, коварством и хитростью захватившего власть в ог... Империя Григорий Сергеевич Павленко Глава 1 426 год от основания Империи Соладар — Алда! — крик разорвал тишину императорских покоев, — Алда, где ты?! — Элхарт, проснувшись и не найдя рядом своей супруги, пытался звать её, но та не отвечала. Несколько минут он метался между сном и явью, между прошлым и будущим. Несколько минут он пытался разглядеть во тьме покоев лицо жены. И лишь когда он пришёл в себя, Элхарт услышал в голове голос Балора: — Она умерла, Эл. Ты должен смириться. И вновь безжалостная память показывала ему белое, как снег, лицо Алды, которое укрывает саваном Корус. Элхарт пытался остановить старого генерала. Приказывал ему, просил, умолял, чтобы тот оставил его жену в покое. Он не понимал, что именно в тот день она обрела настоящий покой. Вечный покой. Но Элхарт навсегда его лишился. И сейчас, сидя в их навсегда опустевшей кровати, одинокий император прошептал те же слова, что говорил ему Балор в тот день: — Она умерла. Алды не стало, и он должен был с этим смириться, но, Господи, как же это было тяжело сделать! Каждый раз после пробуждения он тянул руку на пустую часть кровати, в надежде, что она будет спать рядом с ним. Работая в своём кабинете, Элхарт всегда ждал, что вот-вот тяжёлые двери распахнутся, и в них буквально впорхнёт его жена, которой неожиданно захотелось сказать, что она любит его. Каждый раз, когда он приветствовал людей в тронном зале, то поминутно оглядывался влево, туда, где стоял трон императрицы. Её взгляд всегда удерживал его от ошибки. Но теперь трон Алды был пустым, она больше никогда не войдёт в его кабинет и не обнимет своего мужа, а проклятая супружеская кровать всегда будет холодна, как мрамор. — К чёрту все это! — проборм

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я пришёл сюда, надеясь, что ты одумаешься и присоединишься к нам. Но теперь я вижу, что Кралд был прав. Ты чёртов трус, Ро.

— Да неужто? — Ро медленно поднялся на ноги. Он был на голову выше любого из вождей, и Дагор не был исключением, но хоть старик и смотрел на него снизу вверх, во взгляде его все равно чувствовалось величие и властность, словно он видел перед собой не могучего воина, а неразумного ребёнка.

— Я верил в тебя. Верил до конца. Даже когда ты пожалел этого… Урта. Ублюдок хотел убить тебя, а ты сохранил его жизнь.

— Не говори о том, чего не знаешь, Дагор.

— Я знаю только то, что при твоём отце Чёрные черепа наводили ужас на юбочников. Вы сеяли страх и разрушение среди наших врагов. Но теперь, когда ты стал вождём, клан превратился в хнычущих баб! Вы боитесь имперцев, боитесь их мечей! Я мог стерпеть это, Хароудел. Видят Боги, это ваша жизнь, и вы вольны распоряжаться ей, как вам угодно. Но сейчас, когда враги оскверняют покой наших предков, все мы должны сплотиться в единый кулак. Среди нас не должно быть места трусам и предателям! Сегодня мы сразимся с имперцами, и даже если мы все до одного погибнем, совесть наша будет чиста и Ятур примет нас на небесах.

— Ятур проклинает глупцов, — Хароудел взглянул старику прямо в глаза, — а тот, кто не страшится потерять жизнь, поистине глуп.

— Ты путаешь глупость с храбростью, сынок.

— Да в чём же эта храбрость?! — не выдержав, выкрикнул Хароудел, — в том, чтобы погубить свои кланы ради старых костей?! В том, чтобы оставить детей и женщин без защиты?! Чтобы их сделали своими рабами проклятые имперцы?! Убирайся прочь отсюда! Как ты не можешь понять, что хоть нас и больше, но у имперцев куда лучшее вооружение и выучка. Если вы все хотите сегодня сдохнуть — туда вам и дорога, но Чёрные черепа не пойдут на этот бой.

Дагор ничего не ответил. Он лишь озлобленно посмотрел на человека, которого он, как и все прочие, считал трусом. Если бы он не был так стар и традиции кланов не укоренились в его костях, то он прислушался бы к молодому вождю. Возможно, он согласился бы с ним. Но эти годы уже давно прошли, и топор старого вождя жаждал битвы как никогда ранее.

Он развернулся и вышел из пещеры, столкнувшись в проходе с Таргой, которая несла в руках тряпичную сумку, набитую чёрствыми булками. Женщина удивлённо взглянула на старика, а затем на своего мужа. И только после этого разочарованно покачала головой. Она прекрасно знала о конфликте между Хароуделом и остальными вождями, но шаманка не вставала ни на чью сторону, а осуждала и мужа, и вождей, и старейшин. В годы испытаний, выпавших на долю их народа, нельзя было предаваться междоусобицам. Но вожди редко когда прислушиваются к советам женщин.