ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Клайв Стейплз Льюис. Письма баламута --------------------------------------------------------------- Книга написана в 1942 г. Перевод Т.О.Шапошниковой в 1975 году по изданию: Lewis C.S. The Screwtape Letters. Перевод отредактирован и подготовлен к печати в 1991 году Н.Л.Трауберг по изданию: Льюис К.С. Письма Баламута. Paris, 1984. Набор в файл по изданию: Льюис Клайв Стейплз Любовь. Страдание. Надежда: Притчи. Трактаты: Пер. с англ. -- М.: Республика, 1992. -- 432 с. ISBN 5-- 250-- 01733-- 9 --------------------------------------------------------------- ВСТУПЛЕНИЕ Я не собираюсь объяснять, как в мои руки попала та переписка, которую я теперь предлагаю вниманию общества. Есть два равносильных и противоположных заблуждения относительно бесов. Одни не верят в них, другие верят и питают к ним ненужный и нездоровый интерес. Сами бесы рады обеим ошибкам и с одинаковым восторгом приветствуют и материалиста, и любителя черной магии. Советую моим читателям помнить, что дьявол -- отец лжи и не все, что говорит Баламут, следует считать правдой, даже с его собственной точки зрения. Я не устанавливал личности тех, кто упомянут в письмах. Однако не думаю, что, например, отец Игл или мать подопечного описаны достоверно. В аду, как и на земле, умеют подкрашивать мысли в угоду своим намерениям. В заключение должен добавить, что я не пытался уточнить хронологию писем. Мне кажется, что чаще всего дьявольский принцип датировки никак не связан с земным временем, и потому я не стал его воспроизводить. История второй мировой войны могла интересовать Баламута только в той степени, в какой она повлияла на духовное состояние интересующего его человека. К. С. Льюис Модлин Колледж, 1941 ПИСЬМО

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он

ведь тоже умеет убеждать: однако в той пропаганде, какую я предлагаю

тебе,

Он, как показывает наш многовековой опыт, не идет ни в какое

сравнение с

нашим отцом. Доказывая, ты пробуждаешь разум подопечного, а если

разум

проснется, кто предугадает результат? Даже если при каком-то повороте

мысли

случится так, что в выгоде будем мы, ты затем обнаружишь, что

отвлек

внимание от потока непосредственных переживаний, плавающих на

поверхности, и

самым пагубным образом направил его в глубину. Твоя же задача как раз в

том,

чтобы приковать внимание подопечного к постоянно меняющимся

чувственным

впечатлениям. Учи его называть этот поток "настоящей

жизнью" и не позволяй задумываться над тем, что он имеет в виду.

Помни:

в отличие от тебя, твой подопечный -- не бесплотный дух. Ты никогда не

был

человеком (в этом -- отвратительное преимущество нашего Врага) и потому

не

можешь представить себе, как они порабощены обыденным. У меня

был

подопечный,

крепкий атеист, который занимался иногда в Британском музее.

Однажды,

когда он читал, я заметил, что его мысли развиваются в опасном

направлении.

Враг наш, конечно, тут же оказался рядом. Не успел я оглянуться, как

моя

двадцатилетняя работа начала рушиться. Если бы я потерял голову и

прибегнул

к доводам, все пошло бы насмарку. Но я не настолько глуп. Я тотчас сыграл

на

той струнке моего подопечного, которая больше всего была под моим

контролем,

и намекнул, что сейчас самое время пообедать. Враг, по-видимому, сделал

контрвыпад (никогда невозможно точно подслушать, что Он говорит), то

есть

дал понять, что эти размышления важнее обеда. Наверное, так оно и

было,

потому что, когда я сказал: "Да, это слишком важно, чтобы заниматься этим

на

голодный желудок", подопечный заметно повеселел. А когда я добавил:

"Лучше

вернуться сюда после обеда и тогда подумать как следует", он уже был

на

полпути к двери. Когда он вышел на улицу, победа была за мной. Я показал

ему

разносчика газет, выкрикивающего дневные новости, и автобус No 73; и, прежде

чем он коснулся подножки автобуса, он уже непоколебимо верил, что, какие

бы

странные вещи и мысли ни приходили в голову, когда уединишься с

книгами,

здоровая доза "настоящей жизни" (под которой я в нем подразумевал автобус

и

разносчика) сразу покажет, что таких вещей "просто нет".

Он знал, что избежал опасности, и позднее любил говорить о

"том

неизъяснимом чувстве реальности, которое надежно защитит от

крайностей

чистой логики". В настоящее время он благополучно пребывает в доме

отца

нашего.

Улавливаешь, в чем тут дело? Благодаря процессам, которые мы

пустили в

ход несколько веков тому назад, людям почти невозможно верить в

незнакомое и

непривычное -- у них перед глазами всегда есть знакомое и привычное.

Набивай

до отказа своего подопечного обычностью вещей.