Он
ведь тоже умеет убеждать: однако в той пропаганде, какую я предлагаю
тебе,
Он, как показывает наш многовековой опыт, не идет ни в какое
сравнение с
нашим отцом. Доказывая, ты пробуждаешь разум подопечного, а если
разум
проснется, кто предугадает результат? Даже если при каком-то повороте
мысли
случится так, что в выгоде будем мы, ты затем обнаружишь, что
отвлек
внимание от потока непосредственных переживаний, плавающих на
поверхности, и
самым пагубным образом направил его в глубину. Твоя же задача как раз в
том,
чтобы приковать внимание подопечного к постоянно меняющимся
чувственным
впечатлениям. Учи его называть этот поток "настоящей
жизнью" и не позволяй задумываться над тем, что он имеет в виду.
Помни:
в отличие от тебя, твой подопечный -- не бесплотный дух. Ты никогда не
был
человеком (в этом -- отвратительное преимущество нашего Врага) и потому
не
можешь представить себе, как они порабощены обыденным. У меня
был
подопечный,
крепкий атеист, который занимался иногда в Британском музее.
Однажды,
когда он читал, я заметил, что его мысли развиваются в опасном
направлении.
Враг наш, конечно, тут же оказался рядом. Не успел я оглянуться, как
моя
двадцатилетняя работа начала рушиться. Если бы я потерял голову и
прибегнул
к доводам, все пошло бы насмарку. Но я не настолько глуп. Я тотчас сыграл
на
той струнке моего подопечного, которая больше всего была под моим
контролем,
и намекнул, что сейчас самое время пообедать. Враг, по-видимому, сделал
контрвыпад (никогда невозможно точно подслушать, что Он говорит), то
есть
дал понять, что эти размышления важнее обеда. Наверное, так оно и
было,
потому что, когда я сказал: "Да, это слишком важно, чтобы заниматься этим
на
голодный желудок", подопечный заметно повеселел. А когда я добавил:
"Лучше
вернуться сюда после обеда и тогда подумать как следует", он уже был
на
полпути к двери. Когда он вышел на улицу, победа была за мной. Я показал
ему
разносчика газет, выкрикивающего дневные новости, и автобус No 73; и, прежде
чем он коснулся подножки автобуса, он уже непоколебимо верил, что, какие
бы
странные вещи и мысли ни приходили в голову, когда уединишься с
книгами,
здоровая доза "настоящей жизни" (под которой я в нем подразумевал автобус
и
разносчика) сразу покажет, что таких вещей "просто нет".
Он знал, что избежал опасности, и позднее любил говорить о
"том
неизъяснимом чувстве реальности, которое надежно защитит от
крайностей
чистой логики". В настоящее время он благополучно пребывает в доме
отца
нашего.
Улавливаешь, в чем тут дело? Благодаря процессам, которые мы
пустили в
ход несколько веков тому назад, людям почти невозможно верить в
незнакомое и
непривычное -- у них перед глазами всегда есть знакомое и привычное.
Набивай
до отказа своего подопечного обычностью вещей.






