ПИСЬМО ДВАДЦАТОЕ
Мой дорогой Гнусик!
С большим неудовольствием отмечаю, что Враг решительно положил
конец
твоим прямым атакам на целомудрие пациента.
Тебе следовало бы это предвидеть и остановиться пораньше. В
настоящий
же момент пациент открыл опасную истину: он знает, что такие нападения
не
длятся вечно. Именно поэтому ты и не можешь вновь воспользоваться
нашим
самым лучшим и испытанным оружием -- убеждением невежественных людей, что
от
нас не избавишься, пока нам не сдашься. Надеюсь, ты пытался убедить его, что
целомудрие вредно для здоровья?
Я все еще не получил донесения о женщинах его круга. Хотел бы
получить
его поскорее. Если мы не в силах использовать
его половую энергию для воспитания развратности, хотя бы используем
ее
для подходящего брака. А пока я хотел бы дать тебе несколько советов о
том,
в каких именно женщин (я гонорю о физическом типе) ему следует
влюбляться,
если уж лучше "влюбленности" мы ничего не придумаем.
В основных чертах этот вопрос, разумеется, разработан для нас
более
низкопоставленными сотрудниками преисподней, чем
ты и я. Эти великие мастера неустанно извращают то, что можно
назвать
эротическим вкусом. Делают они это посредством узкого круга
популярных
актеров, актрис, портных, рекламных агентов, определяющих, какой тип в
моде.
А цель их деятельности в том, чтобы отдалить представителей одного пола
от
тех представителей другого пола, брак с которыми, вероятно, был бы
верным,
счастливым и плодоносным. Так, мы уже много столетий торжествуем
над
природой до такой степени, что некоторые второстепенные черты мужчин
(к
примеру, бороды) неприятны почти для всех женщин, и это, в свою
очередь,
приносит больше пользы, чем тебе кажется. Что же касается мужского
вкуса,
его мы меняли много раз. Одно время мы его направляли на
величавый и
аристократический тип красоты, смешивая тщеславие мужчин с их похотью
и
побуждая род человеческий размножаться главным образом через
самых
высокомерных и расточительных женщин. Потом мы культивировали
чрезмерно
женственный тип, слабый и чахлый, так что глупость, трусость и
фальшь с
духовной скудос
тью, сопутствующей им, стали чуть ли не положительными
качествами.
Сейчас у нас совсем иная задача. Время джаза сменило время вальса, и
теперь
мы учим мужчин любить женщин, которых с трудом отличишь от
мальчишек.
Поскольку этот тип красоты быстротечнее остальных, мы обострим
хронический
ужас женщин перед старостью, добьемся многих прекрасных результатов и
снизим
тягу и способность к деторождению. Это не все. Благодаря нам
общество
допускает все большую вольность обнажения (но не подлинной
обнаженности) в
живописи, на сцене, на пляже.






