Можно даже направить главный
удар
именно туда, если пациент думает. что это -- всего лишь "заодно". Но в
это
время, как и во
всякое иное, дорогу для нападения нужно готовить, затемняя при
этом
разум.
Люди гневаются не от простой неудачи, а от неудачи, воспринятой
как
несправедливость. Чувство же несправедливости основывается на
представлении,
что их законные требования не удовлетворены. Чем больше требований к
жизни
предъявит подопечный (под твоим руководством), тем больше он будет
ощущать
несправедливость и тем чаще он будет в плохом настроении. Ты, может
быть,
обратил внимание на то. что он особенно сердится, когда
время,
предназначенное им для собственных потребностей, у него
отнимают.
Неожиданный посетитель, явившийся как раз тогда, когда он надеялся
спокойно
провести вечер, или жена друга, болтающая, когда он собирался
поговорить с
ее мужем, выведут его из равновесия. Пока что он не успел стать
достаточно
злым или ленивым, чтобы ненавидеть эти маленькие требования
гостеприимства
сами по себе. Они раздражают его, потому что он считает время
своей
собственностью, и ему кажется, что его обкрадывают. Ты должен
ревностно
охранять это странное предположение: "Мое время -- мое!" Пусть ему
кажется,
что он начинает каждый день как законный владелец двадцати
четырех
часов. Пусть ему представляется тяжелым налогом та
часть этой собственности, которую он оставляет на работе, и
щедрым
пожертвованием -- та, которую он отводит на религию. И никогда не
позволяй
ему усомниться в том, что совокупность времени каким-то таинственным
образом
принадлежит ему сызмальства.
Здесь перед тобой щекотливая задача. Тебе надо, чтобы он держался
идеи,
столь нелепой, что даже мы не сумели ее оправдать. Твой подопечный не
может
ни создать, ни удержать ни мгновения времени, оно дается ему даром; с
таким
же успехом он вправе считать своими солнце и луну. Кроме того, теоретически
он готов всецело служить Врагу, и, если бы Враг лично предстал перед ним
и
хотя бы на один день потребовал от него такого служения, он бы, разумеется,
не отказался. Для него не было бы бременем, если бы главная тягота этого
дня
состояла в слушании разговоров какой-нибудь глупой женщины. И для
него
необременительно до разочарования, если бы Враг дал ему полчаса, сказав:
"А
сейчас иди и делай что хочешь". Задумайся он хоть на мгновение над
своей
собственной идеей времени, даже он смог бы понять, что он каждый день
именно
в такой ситуации. Когда я советую тебе лелеять в нем эту идею, это никак
не
значит, что надо давать ему какой-нибудь убедительный аргумент.
Таких
аргументов нет. Твоя задача -- вроде цензуры. Не разр
ешай его мыслям касаться этого вопроса.






