ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Клайв Стейплз Льюис. Письма баламута --------------------------------------------------------------- Книга написана в 1942 г. Перевод Т.О.Шапошниковой в 1975 году по изданию: Lewis C.S. The Screwtape Letters. Перевод отредактирован и подготовлен к печати в 1991 году Н.Л.Трауберг по изданию: Льюис К.С. Письма Баламута. Paris, 1984. Набор в файл по изданию: Льюис Клайв Стейплз Любовь. Страдание. Надежда: Притчи. Трактаты: Пер. с англ. -- М.: Республика, 1992. -- 432 с. ISBN 5-- 250-- 01733-- 9 --------------------------------------------------------------- ВСТУПЛЕНИЕ Я не собираюсь объяснять, как в мои руки попала та переписка, которую я теперь предлагаю вниманию общества. Есть два равносильных и противоположных заблуждения относительно бесов. Одни не верят в них, другие верят и питают к ним ненужный и нездоровый интерес. Сами бесы рады обеим ошибкам и с одинаковым восторгом приветствуют и материалиста, и любителя черной магии. Советую моим читателям помнить, что дьявол -- отец лжи и не все, что говорит Баламут, следует считать правдой, даже с его собственной точки зрения. Я не устанавливал личности тех, кто упомянут в письмах. Однако не думаю, что, например, отец Игл или мать подопечного описаны достоверно. В аду, как и на земле, умеют подкрашивать мысли в угоду своим намерениям. В заключение должен добавить, что я не пытался уточнить хронологию писем. Мне кажется, что чаще всего дьявольский принцип датировки никак не связан с земным временем, и потому я не стал его воспроизводить. История второй мировой войны могла интересовать Баламута только в той степени, в какой она повлияла на духовное состояние интересующего его человека. К. С. Льюис Модлин Колледж, 1941 ПИСЬМО

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Используя

отвращение к таким молитвам, ты убедишь его стремиться к чему-то

стихийному,

спонтанному, бесформенному и нерегулярному. В действительности

для

начинающего это означает, что он станет вызывать в себе

смутное

"благоговейное настроение", при котором, конечно, не сосредоточены ни

воля,

ни разум. Один поэт, Колридж, писал, что он молится "не плетеньем

привычных

слов и не преклоненьем колен", но просто "утихая духом в любви"

и

"погружаясь духом в мольбу". Это нам и нужно. А поскольку такая

молитва

внешне похожа на ту молитву без слов, которой молятся очень

продвинувшиеся

на службе у Врага, то рассудительные и ленивые пациенты могут довольно

легко

и долго находиться в заблуждении. Наконец, их можно убедить, что

положение

тела совершенно неважно для их молитв (они ведь постоянно забывают то, что

ты всегда должен помнить: они -- животные я тела влияют у них на душу).

Как

ни смешно, эти твари всегда представляют, что мы пичкаем их мозги

разными

мыслями, в то время как для нас лучше всего отвлекать их от мыслей.

Если это не удается, испробуй более тонкий способ. Всякий раз, когда

его помыслы обращаются к самому Врагу, мы вынуж дены отступить. Но

есть

способ помешать им. Самое простое -- переключить его внимание с Врага

на

самого себя. Пусть сосредоточится на собственном сознании или

пытается

вызвать в себе чувства собственными волевыми усилиями. Когда ему

захочется

воззвать к Его милосердию, пусть он вместо этого начнет возбуждать в

себе

жалость к самому себе, не замечая, что делает. Когда он захочет молиться

об

укреплении мужества, пусть почувствует, что прощен. Научи его

оценивать

каждую молитву по тому, возбудила ли она желаемые чувства. И пусть

он

никогда не подозревает, насколько неудача или удача молитвы, при таком к

ней

отношении, зависит от того, здоров он или болен, устал или бодр.

Разумеется, Враг не всегда будет бездействовать -- там, где

молитва,

всегда есть опасность, что Он вмешается. Он до неприличия

равнодушен к

собственному достоинству и к достоинству духов бесплотных (нашей части), а

этим животным, преклоняющим колени, дарует самопознание

совершенно

возмутительным образом. Но если Он пресечет твои первые попытки

направить

молитву подопечного в другую сторону, у нас останется еще одно, более

тонкое

оружие. Людям не дано воспринимать Его прямо (чего мы, к сожалению, не

можем

избежать). Они никогда не испытывали той ужасающей ясности, того

палящего

блеска, из-за которого все наше существование -- непрерывная мука. Если

ты

заглянешь в душу своего пациента, когда он молится, ты не найдешь там

этой

ясности. Если же ты еще пристальнее вглядишься в объект, к которому

он

обращается в молитве, ты обнаружишь нечто сложное, состоящее из

множества

весьма нелепых частей.