ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Клайв Стейплз Льюис. Письма баламута --------------------------------------------------------------- Книга написана в 1942 г. Перевод Т.О.Шапошниковой в 1975 году по изданию: Lewis C.S. The Screwtape Letters. Перевод отредактирован и подготовлен к печати в 1991 году Н.Л.Трауберг по изданию: Льюис К.С. Письма Баламута. Paris, 1984. Набор в файл по изданию: Льюис Клайв Стейплз Любовь. Страдание. Надежда: Притчи. Трактаты: Пер. с англ. -- М.: Республика, 1992. -- 432 с. ISBN 5-- 250-- 01733-- 9 --------------------------------------------------------------- ВСТУПЛЕНИЕ Я не собираюсь объяснять, как в мои руки попала та переписка, которую я теперь предлагаю вниманию общества. Есть два равносильных и противоположных заблуждения относительно бесов. Одни не верят в них, другие верят и питают к ним ненужный и нездоровый интерес. Сами бесы рады обеим ошибкам и с одинаковым восторгом приветствуют и материалиста, и любителя черной магии. Советую моим читателям помнить, что дьявол -- отец лжи и не все, что говорит Баламут, следует считать правдой, даже с его собственной точки зрения. Я не устанавливал личности тех, кто упомянут в письмах. Однако не думаю, что, например, отец Игл или мать подопечного описаны достоверно. В аду, как и на земле, умеют подкрашивать мысли в угоду своим намерениям. В заключение должен добавить, что я не пытался уточнить хронологию писем. Мне кажется, что чаще всего дьявольский принцип датировки никак не связан с земным временем, и потому я не стал его воспроизводить. История второй мировой войны могла интересовать Баламута только в той степени, в какой она повлияла на духовное состояние интересующего его человека. К. С. Льюис Модлин Колледж, 1941 ПИСЬМО

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он станет

тогда живой чашей, до краев полной отчаянием, ужасом и смятением, и

ты

сможешь отпивать из нее, когда захочешь. Так что не позволяй

временному

возбуждению отвлекать тебя от главного дела, а дело твое -- подрывать

веру и

тормозить добродетель. В следующем письме пришли мне тщательный и

полный

отчет о реакциях пациента, чтобы мы могли обдумать, что лучше: сделать

из

него крайнего пацифиста или пламенного патриота. Здесь у нас

масса

возможностей. Пока что я должен тебя предостеречь: не возлагай слишком

много

надежд на войну.

Конечно, война несет немало забавного. Постоянный страх и

страдание

людей -- законный и приятный отдых для наших прилежных тружеников. Но

какой

в этом прок, если мы не сумеем воспользоваться ситуацией и не доставим

новые

души нашему отцу? Когда я вижу временные страдания человека, впоследствии

ускользающего от нас, мне гадко, словно на роскошном банкете мне

предложили

закуску, а затем убрали всю еду. Это хуже, чем не пробовать ничего. А

Враг,

верный Своим варварским методам, позволяет нам видеть недолгие

страдания

Своих избранных только для того, чтобы помучить нас, искусить и в

конце

концов выставить на посмешище, оставляя нам непрестанный голод, создан

ный

Его охранительным заслоном. Подумаем, как воспользоваться

европейской

войной, а не как наслаждаться ею. Кое в чем она сработает в нашу

пользу.

Можно надеяться ла изрядную меру жестокости и злобы. Но, если мы

будем

бдительны, мы на этот раз увидим, как тысячи обратятся к Врагу, а

десятки

тысяч, так далеко не зашедших, станут заниматься не собой, а теми цен

ностями и делами, которые они сочтут выше своих собственных. Я

знаю,

что Враг не одобрит многие из этих дел. Но именно здесь Он и не прав.

Ведь

Сам Он в конце концов прославляет людей,

отдавших жизни свои за дела, которые Он считает плохими, на

том

чудовищном, достойном софиста основании, что самим людям эти дела

казались

добрыми и достойными. Подумай также, сколь нежелательным образом

люди

умирают на войне. Они знают, что их можно убить, и все же идут

туда,

особенно если они приверженцы Врага. Для нас было бы гораздо лучше, если

бы

все они умирали в дорогих больницах, среди врачей, которые им лгут по

нашим

же внушениям, обещая умирающим жизнь и утверждая их в том, что

болезнь

извиняет каждый каприз, и (если наши сотрудники хорошо знают свое дело) не

допуская мысли о священнике, дабы тот не сказал больному о его

истинном

положении. А как губительна для нас постоянная память о смерти!

Наше патентованное оружие -- довольство жизненными благами

--

оказывается бездейственным. В военное время никто уже не верит, что

будет

жить вечно.

Мне известно, что Паршук и некоторые другие видели в войнах

огромную

возможность для атак на веру, но такой оптимизм мне кажется

сильно

преувеличенным.