Смотреть на него было жалко. Текер-ага едва сдерживал ухмылку, а Энвер и вовсе лыбился, почти не скрываясь.
– Все, Фатих, предупреждаю тебя последний раз. Если ты еще будешь плести интриги и заговоры или находить их там, где их нет и в помине, я напишу султану. А у него с такими, ты знаешь, разговор короткий.
– Но, сиятельный Исмаил-паша… – начал Фатих.
– Вон отсюда! – рявкнул паша.
Визирь, подбирая полы расшитого кафтана, бросился к выходу, следом за ним потянулись его стражники.
– А вы что встали? Тоже убирайтесь, – произнес он чуть мягче, глядя на подручных опального вельможи.
Те, опасливо оглядываясь, поспешили на выход. Один ветеран уловил за воротник ярыжку Сабира и указал на валяющуюся палку и обрезки веревок, которыми был связан купец. Тот поднял мусор и стрелой вылетел из зала.
– И ты иди себе, путник, – устало сказал паша Афанасию. Из голоса его исчезли рыкающие интонации, а может, купец к ним просто привык.
– А вещи? – спросил Афанасий, смело глянув на низенького, но сильного человека.
– Да, вещи тоже забирай, – паша махнул рукой – мол, и не задерживайся.
Молодой человек поднял с пола оставшийся от Энвера шелковый мешок и передал Афанасию. Взяв его под локоть, повел из покоев Исмаил-паши. Купец на ходу изучал содержимое мешка. Книжица на месте. Заветные мешочки тоже, кошелек, изрядно похудевший, тут же. Ну и слава Богу, подумал он, завязывая горловину мешка крепким узлом. Во дворе, из которого спешно убрались все чиновники со своими присными, молодой человек положил Афанасию руку на плечо.
– Путник, лучше тебе уйти из города. Фатих злопамятен. Сиятельному Исмаил-паше он мстить побоится, а тебя, если увидит на улице, не помилует.
– Спасибо! Так и сделаю, – поблагодарил юношу Афанасий, закинул мешок за спину и вышел в открытые ворота. Воздух свободы показался ему таким сладким!
Глава четырнадцатая
Купец поспешил последовать совету молодого человека. Прямо от ворот дворца Исмаил-паши он спустился в порт и оплатил себе место на верхней палубе каторги
[49]
, идущей в Кафу. Оставшихся в кошеле денег на то как раз хватило.
Отплыли через час. Ветер надул единственный парус, гребцы из рабов опустили в воду длинные весла, налегли, и узкое тело галеры ходко понеслось по морю, разрезая волны.
«С попутным ветром шли морем десять дней и дошли до Воны
[50]
, и тут встретил нас сильный ветер северный и погнал корабль назад к Трапезунду. Из-за ветра сильного встречного стояли мы пятнадцать дней в Платане
[51]
. Из Платаны выходили в море дважды, но ветер дул нам навстречу злой, не давал по морю идти. Море перешли, да занесло нас к Балаклаве, и оттуда пошли в Гурзуф, и стояли мы там пять дней. Божиею милостью пришел я в Кафу за девять дней до Филиппова поста. Город был обширен и богат.






