ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ему дал поручение сам великий князь – добыть секрет выплавки легендарной булатной стали. И он, простой русский купец, сделал это: дошел до Индии и добыл секрет. Однако добыть мало, надо доставить м... Булат Кирилл Кириллов Глава первая Он оступился. Нога соскользнула с торчащего корня и съехала в лужу. В кожаный мешок со стянутым шнурком горловиной, приспособленный на ногу вместо порвавшегося сапога, полилась теплая вода. Идти дальше было нельзя – намокшая кожа сотрет пятки до мяса. Афанасий выругался, перекрестил рот от скверны и присел на предательский корень. Застонав сквозь зубы, согнулся и принялся расшнуровывать навязанные узлы. Кое-как справился с ними, выплеснул влагу обратно в лужу. Помахал в воздухе, вытряхивая капли. Наконец удовлетворился своей работой. Но натягивать обратно мешок не стал. Прислонившись спиной к дереву, пошевелил голыми пальцами. Немного подумав, снял с другой ноги дышащий на ладан сапог, вытянул ноги и, зажмурившись, подставил лицо едва пробивающимся сквозь огромные листья солнечным лучам. Лесные насекомые слетелись, сбежались, зашуршали в траве, засуетились, пробуя лапками, усиками и жвалами угощение невиданное – грязные русские пятки. Сызмальства привыкший к клопам, что в изобилии водились в тулупах и валенках, на этих мошек и букашек он не обратил особого внимания, только иногда поглядывал сквозь ресницы, чтоб не предъявило свои права на его ступни что-нибудь более крупное и ядовитое. Здоровье и так было ни к черту. Полученная в стычке Мигелем рана подзатянулась, но иногда давала о себе знать резкой болью. От кровопотери временами кружилась голова, особенно когда приходилось перелезать через поваленные стволы или пригибаться к земле. Исподволь точила организм и какая-то местная болезнь, от которой кожа желтела и покрывалась словно бы легким пушистым налетом. Часто бросало то в жар, то в холод. Видимо, подхватил заразу, когда, как собак

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Речка журчит? Или голоса далекие доносятся? Если речка – хорошо, можно напиться водицы проточной, а вот если голоса – ну его, надо дальше в лес уходить. Или тут залечь от греха? Да, все-таки голоса. И рев какой-то трубный. Солдат, что ли, рогами сигнальными на битву собирают?

Гулкий звук выстрела прокатился по лесу, спугнул окрестных птиц. Где это? За спиной, кажись, в деревне. Он ее как раз стороной обошел, не видел даже. Как наткнулся на поля возделанные, так и в лес. А кто-то не обошел.

Тишину сотряс еще один выстрел. Поднялась к небесам струйка черного дыма. Такой ни с чем не спутаешь, так горят дома. Афанасий снова выругался, перекрестил рот и зашагал, стремясь убраться подальше.

Невдалеке от него выскочила из кустов темная фигурка. Налетела почти, ударившись в могучее тело купца, отлетела, вскрикнула, прыгнула в сторону, исчезла за деревьями. Ребенок. Голый. Темные волосы до плеч. Мальчик ли, девочка – не разобрать. Да и ладно, подумал он, опуская обратно в ножны тяжелый кинжал, который сам не заметил, как извлек на свет божий. На вид индусский ребенок, из деревни, скорее всего. Значит, туда хорасанцы пришли, и не с добром. Меж стволов показалась еще одна фигура. Подросток. В белой набедренной повязке, цепляющейся за ветки, но не могущей затормозить ярого бегуна. Пардусом пронесся он мимо Афанасия и, красиво перескочив через поваленный ствол, исчез в лесу.

Ох ты мне, подумал купец, оглядываясь, это оттуда, значит? Опираясь на посох, поковылял быстрее. Мимо пронесся еще один индус, в чалме и развевающихся на ветру одеждах. Бежал он, тяжело дыша, колыхаясь могучим животом, но довольно резво. В руках держал объемистый холщевый мешок. Еще один мужчина, крупный, похожий на воина, проломился через кусты чуть поодаль. Афанасий захромал быстрее, одной рукой усердно орудуя палкой, другую прижимая к разболевшемуся боку.

За спиной послышался неясный гул, затем топот босых ног по мягкой листве, тревожные крики, треск ломаемых ветвей и глухие удары в землю, будто спятивший великан бил по ней тяжелой кувалдой. Эти звуки были непонятны и оттого страшны особенно.

Задыхающегося Афанасия догнали еще несколько человек. Высокий мужчина в остроконечной шапке и с копьем в руке подгонял двух семенящих женщин. Одна держала за руку испуганного ребенка лет десяти. У другой ребенок был привязан за спиной платком, совсем маленький, годика два, не больше. Он улыбнулся Афанасию и, показав на него толстым пальчиком, заагукал. Прежде чем купец успел что-то сообразить, густая растительность скрыла малыша из виду. Потом его захлестнула разномастная, тяжело пахнущая маслами сандалового дерева и страхом толпа. Закрутила, понесла, заражая общим безумием.

Его толкнули, наступили на ногу.