ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Мой отец — священник — не любил говорить о прошлом. Сто лет назад случилось то, что люди сейчас зовут Апогеем. То, что выкосило две трети всего человечества, что вынудило выживших оставить города,... Апогей Мари Явь 1 глава Она вцепилась в него таким взглядом, словно уже никогда не собиралась выпускать из виду. И, кажется, земля успела трижды обернуться вокруг солнца, прежде чем Аги решилась на слова. — До… до свидания. — Моя подруга даже не пыталась скрыть лихорадочно-любопытный взгляд, направленный на нашего гостя. Возможно, таким тоном она хотела озвучить вовсе не слова прощания, а начало сто третьего псалма? Но, кто спорит, восседавший на расшатанной табуретке мужчина и в правду был «дивно велик и облекался во славу и великолепие, как в одежду». Отец что-то крикнул по поводу ужина и моего обязательного присутствия на этом мероприятии, прежде чем я не церемонясь выставила Аги за порог, переступила его сама и закрыла дверь. Дышать стало легче. — Так это он? Да? — Пролепетала девушка, все еще смотря на дверь, словно через дерево могла видеть гипнотизирующий взгляд хитро сощуренных синих глаз. — Какой он… — Непохожий на монаха, за которого себя выдает. — Закончила я за нее. И почему у меня по спине до сих пор бегали мурашки, и создавалось глупое впечатление, что каждое наше слово не является тайной для того, кто остался в доме? — Идем? — Позвала я, сбегая с крыльца. Аги поплелась следом, пару раз обернувшись через плечо. — Сегодня, наверное, дождь будет. — Попыталась я разбавить неприятную паузу, всматриваясь в небо унылого оттенка. — Угу. — Безвольно согласилась она, накручивая на палец прядь светлых волос. — Мейа, он у вас уже три дня?.. Ты с ним разговаривала? Понимаю. Мужчина, которого привел в дом мой отец, вполне резонно привлекал внимание. Что-то вроде опасения, которое обратной своей стороной имеет притягательность запретной тайны. Восхитительный ящик Пандоры,

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я прячу глаза, хотя в его словах по-прежнему нет необходимых данной ситуации чувств.

— Я себе не так это представляла. — Ворчу я, рассматривая золотой ободок на своем пальце. — Это… самая ужасная свадьба всех времен и народов.

Он остро ухмыляется.

— С самым ужасным мужчиной всех времен и народов, не так ли?

— Тогда все сходится.

Думая о произошедшем, я прихожу к выводу, что, обменявшись кольцами, я и господин Аман заключили новый контракт. От меня требовались доверие, честность, покорность, верность. И как бы несправедливо и подло произошедшее не выглядело, было одно «но», заставляющее меня мысленно злорадно хихикать: я вправе требовать то же самое и от своего «супруга».

* * *

И почему масштабы катастрофы всегда осознаются мной с опозданием?

Сегодня я завтракала на свежем воздухе, на веранде в обществе Франси. И теперь ее беспокойный взгляд следил за тем, как я неистово орудую ножом, разделываясь с каннеллони.

Кажется, я ее пугаю. Потому через мгновение перед моими глазами появляется лист с выведенным «ПОГОВОРИТЕ СО МНОЙ» на нем.

— Я совершенно запуталась, Франси. — Бормочу я. — Он сделал мне предложение… точнее, он ничего не предлагал, а поставил перед фактом. Я его не понимаю… и думаю, никогда не пойму. Может, он сошел с ума?

А как вы думаете?

— Я думаю, что кто-то из нас точно чокнулся. — Признаюсь я. — Иногда я смотрю на него… думаю, что он зол, что едва сдерживает себя от убийства. Он подходит, я замираю от страха, готовясь к худшему… а он делает что-нибудь совершенно сбивающее с толку… нежное. Это просто… немыслимо.

Раз вы теперь его супруга, вам стоит к этому привыкнуть.

— Это просто очередная причуда. — Усмехаюсь я, демонстрируя кольцо. — Это ничего не значит для него.

Франси решает оставить свои мысли при себе.

— Он никогда не посмотрит на меня так, как смотрел на Адель. Как на равную. — Я опускаю взгляд в свою тарелку. — Просто игра.

Он нравится вам?

— Ты уже задавала это вопрос, помнишь? — Немедля ответила я, смотря на серьезную Франси. Предельно серьезную. — Ну так ответ не изменился.

Прости меня, Боже, ибо я согрешила. В очередной раз. Господин Аман не просто нравился мне. Я испытывала к нему чувство куда более глубокое и ненормальное, чем простая симпатия. Но признаваться в этом я никому не собиралась. Ни ему. Ни Франси. Ни даже себе.

— Как я должна вести себя теперь? Как реагировать на его слова, действия? — Размышляю я вслух. — Все так сложно…

В молчании проходит несколько минут, и я, расправившись с завтраком, осматриваю сад. Я чувствую себя совершенно потерянной, зная, что если бы мама была жива, я обратилась бы за помощью к ней… Думаю, я излила бы душу даже Марте. Мне нужен был совет опытной женщины, которой не безразлична моя судьба.