Размышляя над этим, я выхватываю из моря цветов и оттенков фигуру в белом элегантном платье. И мне правда не хотелось думать, что таким образом Господь отвечает на мои мольбы.
Мадам Бланш впорхнула на веранду, придерживая свою изящную шляпку, чтобы ту не снесло порывом ветра. Невольно отмечаю, что ее молодость несколько потускнела. Вновь.
Франси поднимается, почтительно склоняя голову, когда мадам проходит к моему столу. Я знаю, что хранительница останется поблизости, потому нет смысла опасаться мадам. Хотя, что сказать, после случая в птичьем павильоне, я чувствую себя несколько неуютно в ее обществе.
— Прекрасно выглядишь, ma chèrе. Как и подобает моей невестке.
О, святые отцы, он уже поставил ее в известность? Но… разве это заслуживает внимание его матери? Это же всего лишь нелепая шутка.
— В такой прекрасный день и без шампанского? — Она садится за столик напротив, подавая жест двум служанкам, которые все это время были поблизости.
Получив команду, девушки (кажется, новенькие здесь) быстро убирают со стола, оставляя фужеры и охлажденную бутылку игристого вина.
Я слышу, как госпожа Бланш увлеченно о чем-то говорит, перемежая свои слова с мелодичным смехом. Она выглядит обрадованной, а мне казалось, что в такой траурный день неприлично претворяться счастливой.
— Милая, на тебе лица нет. — Неожиданное изменение ее интонации отрезвляет меня. — Что случилось?
— Я… не думала, что вы уже знаете.
— В каком смысле? Я узнала об этом еще вчера.
— Вчера? — Недоуменно бормочу я. — Но…
— Мой сын ходил целый день сам не свой, а когда вечером он покинул дом, я поняла, что в этом как-то замешано чувство амурного характера.
Тц, а я-то думала, что материнское сердце никогда не лжет.
— Простота и изящество. Отличная работа. — Заключает мадам, беря мою руку, чтобы рассмотреть тонкий золотой ободок. — Какой же он нетерпеливый, ma chèrе. Ждать десять лет, чтобы провести традиционную церемонию, — невыносимое испытание для него. — Да нет же, глава просто и не собирается ее проводить. — Он все больше напоминает мне Николаса. Тот тоже был несносным бунтовщиком. Выкрал меня из родного дома, представляешь?
Я бы с удовольствием послушала эту историю, но почему-то мадам решила, что сегодня речь должна идти исключительно обо мне. А я бессовестно пропускаю мимо ушей ее восторженные возгласы, пока она вновь не приводит меня в чувства:
— Ты так хмуришься, дорогая. Вы поссорились?
— Не… конечно, нет. — Это невозможно в силу наших различий. Я. Господин Аман. Поссорились?! — Все отлично, просто… это несколько неожиданно. Я никогда бы не подумала, что… это произойдет вот так.
С ним.
— Ох, ты, кажется, не воспринимаешь его всерьез. — Как проницательно с ее стороны. — Милая, мой сын сорвался среди ночи, чтобы добыть эти кольца.






